Трое из Леса. Вторая трилогия

Олег поднял на него затуманенные глаза:

– Все те, которые в той деревушке, не идут из головы. Их жизнь, постоянный страх воды, без которой, однако, тоже не могут жить… Это жуткое испытание, чтобы навсегда… или хотя бы надолго выжечь солнцем связь с землей, лесом, деревьями. А мы ведь тоже все из Леса!

Мрак спросил настороженно:

– Ну и что?

– Из головы не идет услышанное как-то… Там, в нашей деревне. Кто-то, помню, сказал: «Хватит скитаться по свету, пора пускать корни…»

Таргитай вздрогнул, с испугом посматривал на Олега.

– А я дома слышал другое: «озверел», «шерсть дыбом», «волосы поднялись на загривке»… Так что если у нас и есть родство с этими… то со зверями еще больше.

Оба услышали за спинами тяжелый вздох, мечтательный голос Таргитая:

– А меня мама называла птенчиком, укладывала в гнездышко…

– Вот видишь, – укорил Мрак умничающего волхва.

Таргитай взмолился:

– И долго я этого кабаненка нести буду?

Мрак посмотрел на небо, солнце все еще пробивается через листву сверху, но в оранжевых лучах появился красноватый оттенок, что сулило скорый закат.

– Привал, – решил он. – Вот и ручеек, вода чистая… На ночь рано, не радуйся, но хоть решим, куда теперь. Пока что главным было уйти от этих… подальше.

"Олег поморщился от грубости оборотня, зверь и есть зверь, но чтобы не спорить, взялся за поросенка, в то время как Таргитай заученно сгребал щепки, драл бересту и возжигал огонь, занимаясь достойным бога делом.

Поросенка Олег опустил в холодную воду, распанахал от шеи, выпотрошил, вымыл. Мрак одобрительно наблюдал, как волхв чуть-чуть подержал тушку в проточной воде, осторожно соскоблил ножом, чтобы с щетиной не слезла и кожа, опалил сухой травой.

Таргитай взялся помочь, разрезал на куски, чтобы легче жарить. Олег поморщился, взял у Мрака нож с тяжелым, как у секиры, лезвием, начал с силой бить по широким ломтям. Тяжелое лезвие сплющивало толстый край, зато по другой половине Олег лишь слегка пошлепывал, словно подбадривал перед тем, как бросить на раскаленные камни.