Трое из Леса. Вторая трилогия

– Всего лишь раз в месяц, – сказал за спиной Щускарь извиняющимся голосом. – Это не так часто Ваше Величество снисходит к этому презренному злату. Да и у нас оно долго не задерживается… хе-хе…

Мрак подошел к ближайшему сундуку, замка нет, хотя изящные дужки на месте.

Не придумав ничего умного, спросил тупо:

– А где замок?

Казначей с самым виноватым видом развел руками:

– Ваше Величество так часто заглядывало в этот сундук, что… рассердилось на замок и перестало им пользоваться.

Мрак откинул крышку. Сундук пуст, даже чист, словно после ограбления его еще и выскоблили изнутри.

– Можешь не объяснять, – буркнул он.

Он перевел взгляд на другие сундуки, пошел осторожно, крышки приподнимал справа и слева, везде пустые. А то, что он принимал за золотые кружочки монет, тускло блестящие в багровом свете факела, оказывалось всего лишь орнаментом.

Казначей следовал по пятам, сочувствующе вздыхал. Мрак прошел вдоль стены, все сундуки оказались пустыми. Посмотрел на оставшиеся под стеной напротив.

– И там все так же?

– Так же, – ответил казначей печальным голосом.

– Сколько же я должен взять?

Он напрягся, но казначей ничуть не удивился, развел руками:

– Если Ваше Величество так и не решилось повысить жалованье, как просит Геонтий… то две тысячи золотых монет, а если повысили, то три.

– А здесь найдется хоть одна монета?

Казначей кашлянул, промямлил:

– Разве что где-то в щель провалилась… но в сундуках, ларях – вряд ли. Вам в прошлый раз уже не хватило, помните? Пришлось задержать выплату денег армии.

Мрак чувствовал себя так, словно потолок над ним затрещал, огромные глыбы ужа падают, вот-вот обрушатся всей тяжестью на плечи. И не удержать, разве что успеет выпрыгнуть в сторону.

– Вот что, – сказал он веско, – вот что… Я как-то совсем забыл, что сегодня выплата.

– Две тысячи, – ответил казначей тихо. – Или три.

– Я ж говорю, мелочь, – сказал Мрак. – На небе знаешь сколько звезд? Как-нибудь расскажу… Геонтию передашь, что жалованье войску – две с половиной. Три – это многовато, а две с половиной – в самый раз. Три тысячи – это грабеж! Моя казна такого не выдержит.