Трое из Леса. Вторая трилогия

Мертвая тишина воцарилась на башне, даже Горный Волк и Шулика смотрели, вскинув брови.

Скрип стал громче. Гонта напрягся, и Мрак впервые увидел в полной красе, насколько чудовищно сильны руки вожака разбойников и почему у него настолько широкая грудь и могучие плечи с глыбами мышц на спине. Сейчас все это вздулось, напряглось, но в мышцы приливала кровь, они все увеличивались в объеме, грудь все раздавалась и раздавалась в стороны, выступили новые жилы, натянули кожу.

Лук протестующе скрипел, и Мраку казалось, что так же скрипят от натуги и напряжения мышцы Гонты.

Лук трещал, могучие мышцы Гонты были как будто выкованы из темной меди. Тугие жилы страшно застыли, и не сразу было видно, что этот металл живет, мышцы сокращаются, вздуваются, рука оттягивает тетиву все дальше, а гигантская дуга лука медленно гнется.

Бисеринки пота на лице Гонты превратились в капли. Одна поползла вниз, прокладывая мокрую дорожку, слилась с другой, укрупнилась и поползла быстрее, обогнула бровь, сползла по переносице. Гонта побагровел сильнее, лицо приобретало синюшный оттенок. Уже все капли ползли вниз, лицо стало мокрым, как после ливня. Края раны на спине раздвинулись, снова поползла струйка крови. Мясо выглядело вспухшим, воспаленным.

Мрак увидел, как начинает вздрагивать стрела, сказал настойчиво:

– Пора.

Гонта на миг остановился, но нечеловеческим усилием оттянул стрелу еще на ширину ладони. Дрожь прошла по его телу. Мрак страшился, что стрела сорвется, уйдет в небеса или в землю, но Гонта страшным напряжением все еще держался, а тетиву сумел отодвинуть еще на ширину пальца.

– Стреляй, – сказал Мрак.

– Стреляй, – сказал за ним Шулика, а следом послышались голоса артанцев:

– Жилы порвешь, мужик…

– Стреляй, а то кишки лопнут…

– Давай, иначе пуп развяжется…

– Не дури, кровью изойдешь!

Гонта оскалил зубы, замер на миг, затем диким усилием сумел отодвинуть тетиву со стрелой еще чуть, коснувшись ею уха.