Трое из Леса. Вторая трилогия

В толпе стоял гул, все лезли друг на друга, стараясь рассмотреть, что происходит, но не переступали невидимую черту, и Мрак стоял в одиночестве, пока не подошел пьяный Ховрах, встал рядом.

– Твой настоящий спаситель, – сказала Хозяйка властно.

Додон смотрел исподлобья. Глаза блистали, как у паука, выгнанного из темного угла на яркий свет. Воеводы растерянно переглядывались, только на лице Рогдая проступило облегчение. Пусть разбойник, пусть тать, пусть гном или чудо лесное, только бы не Горный Волк!

В толпе уже послышались выкрики, слились в общий радостный шум.

Додон стискивал кулаки, ощутил, как пахнуло знакомыми благовониями. Это, оттеснив Рогдая, придвинулся Голик. От него мощно несло душистыми маслами, но и они не могли заглушить запах степных трав и едкой дорожной пыли.

– Народ ликует!.. – шепнул он на ухо. – Похоже, этот день легко превратить в праздник.

– Это же тот вор, – прохрипел Додон задушенным от ярости голосом, – который все испортил, все порушил!

Голик удивился:

– Да? А я думал, Хозяйка Медной Горы помешала больше.

Додон прохрипел с натугой, будто сидел на раскаленной сковороде и терпел боль:

– Что делать?

– Улыбаться приятно, – прошептал Голик. – И приветствовать. Приветствовать отечески! А там придумаем.

Додон с трудом заменил гримасу бессильной ярости на подобие улыбки:

– Точно?

– Выигрывай время, – шепнул Голик. – Потом сотрем в порошок.

А Мрак услышал радостный визг. Со ступенек во двор сбежала Кузя. Она еще издали раскинула руки, бежала со всех ног, едва не падала, стремилась явно к нему.

Слегка обалделый, Мрак присел на корточки и приготовился подхватить ребенка. Кузя налетела, как крупный щенок, едва не сбила с ног. Мрак подхватил ее, поднялся, а Кузя быстро карабкалась на него, цеплялась к нему, целовала, счастливо смеялась, пробовала совать крохотные пальчики в его уши:

– Я знала!.

– Ну-ну, – сказал Мрак ошарашенно. – Какая ты… быстрая…

Светлана строго прикрикнула:

– Кузя!.. Перестань! Сейчас же слезь!

И, повернувшись к Мраку, с извиняющейся надменной улыбкой объяснила:

– Прости ее, герой. Моя сестра росла избалованным ребенком.

Кузя ахнула негодующе:

– Ты почему с ним так говоришь?.. Будто не узнаешь!

Голик и Рогдай уже отдирали ее от Мрака. Она цеплялась за его шею, лягалась, верещала:

– Дураки!.. Не узнаете?..