Трое

Как рухнуть вниз с американских горок, когда, потеряв контроль, кричишь от раздирающих адреналина, страха и запредельного азарта. Сильнейшие эмоции, о которых будешь помнить всю жизнь и которые вряд ли когда-то сможешь воплотить в слова. Я снова раздваиваюсь: пока мозг пытается объять произошедшее, чтобы продолжить комфортно существовать дальше, тело самовольно живет импульсами. Скачущая стена, руки Руслана, губы Мирона, ласкающие меня, я сама, зажатая между двух тел. Спазм в животе, вызванный этими воспоминаниями, настолько силен, что я тихо охаю.

Знаю, что подобное повторится еще не раз, а картины этой ночи будут еще долго меня преследовать. Так же случилось, когда я получила свой первый оргазм с Мироном. Он отнес меня в душ, после того, как лишил девственности, и сделал это языком. Я краснела всякий раз, когда думала об этом: на лекциях, идя по улице, сидя в кафе; смущалась самой себя и при этом бесстыдно возбуждалась. Наверное, так происходит со всеми, у кого в жизни случается что-то настолько яркое.

Хотела бы я повторить? Первым ответом, пришедшим в голову, становится решительное «нет». Все это слишком, слишком для того, чтобы я так запросто смогла продолжить жить, как ни в чем не бывало. С детства родителя пугали меня последствиями приема наркотиков, и я всегда знала, что любых запрещенных препаратов нужно сторониться. А сейчас по ошибке получила дозу — и эффект оказался невероятным. Мне страшно пристраститься к нему, пугает то, что я стану той самой зависимой, тогда как в голове еще свежи прежние установки.

Секс втроем — это не наркотики, но в моей голове оба этих понятия долгое время находились на соседних полках.

За спиной ощущается движение — проснулся Мирон. Он целует меня в плечо, гладит живот, не давая опомниться, коленом раздвигает ноги. Как и всегда по утрам, он идеально твердый. Убирает волосы с шеи, пальцами проникает между половых губ, зажимает клитор и слегка оттягивает.

— Уже мокрая, — констатирует шепотом и, рывком перевернув меня на спину, нависает сверху.

Я обнимаю Мирона за плечи, целую, пожалуй, слишком отчаянно. Мои мысли привязаны к прошлой ночи, и сейчас мне требуется знать, что мы все еще можем делать это вдвоем."

"Обычно утро — это время расслабленного, чувственного секса, сейчас же движения Мирона жадные, торопливые. Он с силой вдавливает меня в простыни, тянет волосы, ни на секунду не прекращая целовать — словно все эти часы сна он голодал в ожидании, пока я проснусь.