Трое

— Расскажешь мне? — его хриплый голос вибрирует в повисшей тишине и отдается в грудной клетке.

— О чем?

— Расскажи все, что хотела, но не рассказывала.

Я задерживаю дыхание, ловя плечом гулкие толчки его сердца. Мне не нужно боятся. Сейчас мы шагаем вперед.

— Я ревновала тебя к Алине.

В любой другой момент он бы наверняка улыбался, но сейчас, знаю, не улыбается.

— Знаешь же, что зря.

— Да, знаю.

Собственный пульс учащается от намерения быть честной. Я ведь себе обещала, а он хочет знать.

— Еще я отправляла маме деньги… втайне от тебя.

— Почему стыдно?

— Что я такая… Что пытаюсь казаться лучше, чем есть, за твой счет. И что неосознанно стала стеснятся своих родителей."

"— Я бы никогда не упрекнул тебя за деньги. То, что я давал их тебе, подразумевало, что ты можешь распоряжаться ими как угодно. Остальное ты себе придумала.

Сейчас я как никогда благодарна темноте за то, что она скрывает мое лицо. Его доверие несравнимо с моим.

— Что-нибудь еще?

— Еще я очень сильно хотела выйти за тебя замуж и ужасно злилась, что ты об этом не думаешь.

Эти слова я произношу с улыбкой — настолько нелепыми они мне кажутся в свете последних событий.

Пальцы Мирона на мгновение застывают на моем плече, прежде чем вновь возобновить круговые движения.

Возможно, потому что с моей души сняты остатки груза, или причиной тому его запах и тепло кожи, но спустя пару минут после признаний я засыпаю.

Глава 48

Я просыпаюсь от распирающего жара внизу живота — острого возбуждения.

Прядь волос, упавшая мне на лоб, щекочет кожу, и я аккуратно отвожу ее назад, стараясь его не разбудить. Моя осторожность оказывается ненужной, потому что в ту же секунду я чувствую жадное прикосновение губ к шее. Руки, обнимающие меня, приходят в движение: сжимают грудь через кружево бюстгальтера, скользят по животу, проникают под резинку белья.

Резким движением Мирон подминает меня под себя, не дав опомниться, дергает стринги вниз. Сейчас его глаза точно такие же, как тогда в машине: беспросветно черные, бездонные. И без того накаленное возбуждение достигает пика: я так хочу его, что готова умолять. К счастью, его жажда не меньше моей, потому что он входит в меня мгновенно и без подготовки.