Триумфальная арка

Она направилась прямо к Равику. Он встал и отодвинул столик в сторону. Один из кельнеров поспешил на помощь.

— Благодарю, — сказал он. — Сам справлюсь. Только принесите еще одну рюмку.

Он поставил столик на место и наполнил рюмку, принесенную кельнером.

— Водка, — сказал он. — Не знаю, пьете ли вы водку.

— Да. Мы уже ее однажды пили. В «Бель орор».

— Верно.

Однажды мы уже были и здесь, подумал Равик. С тех пор прошла целая вечность. Три недели. Тогда ты сидела, съежившись под плащом, жалкий комочек горя, жизнь, угасающая в полутьме.

— Салют! — сказал он.

Ее лицо чуть прояснилось. Она не улыбнулась, только лицо просветлело.

— Давно я этого не слышала, — сказала она. — Салют!

Он выпил свою рюмку и посмотрел на Жоан. Высокие брови, широко поставленные глаза, губы — все, что было стертым, разрозненным, лишенным связи, вдруг слилось в светлое, таинственное лицо. Оно было открытым — это и составляло его тайну. Оно ничего не скрывало и ничего не выдавало. Как я этого раньше не заметил? — подумал он.

— Есть у вас сигареты? — спросила Жоан.

— Только алжирские. Те самые, с крепким черным табаком.

Равик хотел подозвать кельнера.

— Не такие уж они крепкие, — сказала она. — Как-то вы мне дали одну. На мосту Альма.

— Правда.

Правда и неправда, подумал он. Тогда ты была измученной женщиной с поблекшим лицом, ты была не ты; потом между нами что-то произошло… И вдруг выясняется — все это неправда.

— Я уже был здесь раз, — сказал он.

— Знаю. Я вас видела.

Жоан не спросила о Кэт Хэгстрем. Она спокойно сидела в углу и курила. Казалось, она вся отдалась курению. Потом пила, медленно и спокойно, и снова казалось, что это полностью поглощает ее. Казалось, все, что бы она ни делала, захватывало ее безраздельно, даже если она делала что-то второстепенное, несущественное. Тогда, подумал Равик, она была само отчаяние. Теперь от отчаяния не осталось и следа. От нее внезапно повеяло теплом и непосредственным, непринужденным спокойствием.

Графин был пуст.

— Будем и дальше пить водку? — спросил Равик.

— А что мы с вами пили тогда?

— Когда? Здесь? Тогда, мне кажется, мы много всякого намешали.

— Нет. Не здесь. В первый вечер.

Равик задумался.

— Забыл… Может, коньяк?

— Нет. С виду вроде бы коньяк, но только другое. Я хотела достать и не нашла.