Трианон

 – Вы сами удалились от Клуба и его дел.

– На то была причина, – усмехнулась женщина в черном. – Ну да ладно. К сегодняшней встрече прошлое не имеет никакого отношения. Итак, зачем я вам понадобилась?

Князь Векентьев щелкнул пальцами. Двое охранников тут же подняли с позолоченной тележки предмет, покрытый черным шелком, и водрузили его на стол. По их напряженным лицам было видно, что вещь очень тяжелая. Третий охранник сдернул покрывало, четвертый услужливо пододвинул свободное кресло. Гольданская опустилась в него.

Взгляды присутствующих не отрывались от предмета, стоявшего на столе. Диоптра мадам Гольданской выглядела очень необычно. И жутко, как и она сама. Сначала Наташа разглядела небольшой прямоугольный экран величиной с книгу. Он был сделан из непрозрачного стекла и вставлен в серебряную оправу. Позади экрана виднелся человеческий череп, отлитый из черного стекла, с короной на макушке, сооруженной из осколков черных зеркал. Вся конструкция крепилась на высокой подставке, целиком отлитой из стекла с серебряными прожилками.

– Некая дама из Зерцалии хочет пообщаться с нами посредством вашей Диоптры, – после некоторого молчания произнес граф Орлов. – Вот почему нам и пришлось прибегнуть к вашей помощи.

– О! – Гольданская хрипло усмехнулась. – Зерцалия! Давненько я не слышала о ней.

– Мы все сожалеем о случившемся, Ангелина Львовна, – почти шепотом сказал Векентьев.

– А уж как я сожалею! – воскликнула та. – Много лет назад меня обманули как несмышленого ребенка, обвели вокруг пальца! Мы вызвали силы, с которыми просто не могли совладать! А теперь вы снова просите меня установить контакт с Зерцалией!

– На этот раз все будет иначе, – ответила Щергина.

– Почему я должна этому верить? – усмехнулась Гольданская.

– А к чему им лгать? – возразил ей Векентьев. – Выйти из зеркала они все равно не смогут – Диоптра слишком мала. Так чего нам бояться?

– Разве я сказала, что это они лгут? Возможно, опять лжете вы. Хм… Хорошо, я рискну. Но я хочу, чтобы вы удвоили мой гонорар, – заявила баронесса Гольданская.

– Все что угодно, дорогая! – с готовностью кивнул Векентьев.