Трианон

Длинные седые волосы на голове старика пучками торчали в разные стороны, словно недавно его основательно долбануло электрическим током. Из-под пальто виднелась рубашка со стоячим воротником и старомодный галстук-бабочка. Наряд дополняли тонкие перчатки из светло-коричневой кожи и начищенные до блеска остроносые туфли.

– Ну что? Испугал? – смеясь, сказал старичок.

– Нет. – Катерина смущенно прокашлялась. – Просто мы не слышали, как вы вошли.

Ржавые петли ворот особняка Державиных обычно скрипели так, что о гостях семейства сразу же узнавали все соседи.

– А вы, собственно, кто, уважаемый? – поинтересовался Прохор.

– О, покорно прошу меня извинить. – Незнакомец слегка склонил голову. – Я был так поражен красотой этой юной барышни, что забыл представиться!

Катерина едва не выронила из рук шпагу.

– Ты, наверное, Катерина? – Старичок смотрел на нее, добродушно улыбаясь.

– Откуда вы меня знаете?

– Ты меня совсем не помнишь? – Он всплеснул руками. – Ну конечно, дорогуша. Какой же я болван! Позвольте наконец представиться. Валентин Борисович Державин.

Катерина изумленно вскинула брови.

Прохор шагнул навстречу старичку и протянул руку для пожатия.

– Прохор Воронин! – представился он. – А это мой сын Матвей. Очень приятно!"

"– Взаимно, господа! А я дядя твоего отца, Катерина, – продолжил старичок.

– Кхм… – только и смогла произнести девушка. – Добро пожаловать…

Валентин Борисович проворно подскочил к ней и обнял за плечи. Он оказался одного с ней роста. Катерина замерла, со шпагой в одной руке и кинжалом и маской в другой, не зная, что ей следует сделать.

– Как же я рад тебя видеть, родная! – затряс ее старичок. – Столько времени прошло!

– И я… – пискнула Катерина. – Ээээ… дедушка!

– Дедушка! – восторженно воскликнул старик.

Наконец он оставил ее в покое, отстранив от себя так резко, что Катерина покачнулась, едва удержавшись на ногах. Старик оперся обеими руками о свою трость и окинул взглядом мрачный особняк.

– Я не видел этот дом уже лет пятнадцать, – сообщил он. – Но с тех пор здесь мало что изменилось. По крайней мере внешне. И как поживает Евдокия? Старая ведьма все так же на меня злится?

Катерина мельком взглянула на Матвея.