Три любовных романа

— И принесите материалы по холдинговым химическим компаниям.

Он резко развернулся на каблуках и устремил стальной взгляд синих глаз на окаменевшую за столом Дон Гудэл."

"— Если позвонит кто‑нибудь из Первого объединения, меня нет ни для кого из них до назначенного на завтра официального обеда. Вам ясно, миссис Гудэл?

В ответ Дон только сдавленно пискнула, но тут раздался голос Клео, мягкий и вкрадчивый:

— Ходят слухи, Первое объединение занимается сбором сведений о нас. Не означает ли завтрашний обед попытку прибрать нас к рукам?

Она не смогла отказать себе в удовольствии отпустить колкость и увидела, как напряглись мышцы его плеч под темным шелком сорочки и мягкой тканью пиджака, но затем рот искривился в едкой усмешке:

— Никто не в состоянии прибрать к рукам преуспевающий банк или вмешаться в его работу.

А «Мескал‑Слейд» принадлежит к числу ведущих. Так что можете не беспокоиться за свое место, мисс Слейд. Пока. Несите же материалы.

В тишине, последовавшей за тяжелым стуком двери красного дерева, послышался робкий лепет Дон:

— Материалы уже здесь.

Я еще утром первым делом принесла их из Исследовательского центра. Прошу вас, передайте их ему сами. Если бы не деньги, которые мне здесь платят, я давно попросилась бы в уборщицы.

Она сердито взглянула на опечатку, и Клео, качая головой, взяла у нее материалы.

— Вы чертовски хороший секретарь, иначе бы вас здесь не было, — заметила она. — Ведь вы работаете всего три месяца и скоро научитесь не замечать его ледяного вида.

В глубине души он сама кротость.

— Вам виднее.

В голосе Дон звучало сомнение, и Клео, сунув под мышку материалы из Исследовательского центра, пошла в свою комнату за блокнотом.

Джуд Мескал пользовался репутацией ледяной глыбы, но иногда он был точно включенный в сеть механизм: недосягаемый, как олимпийский бог, он порой метал громы и молнии на головы подчиненных, однако не настолько часто, чтобы дать им основания жаловаться.

Год назад, когда Клео, с дипломом экономиста в кармане и давней любовью к банковскому делу, была назначена его личным помощником, она уже знала, что сумеет найти подход к Золотому Айсбергу, как Джуда Мескала называли за глаза.

Его холодный цинизм она встречала стеной молчания и легкой усмешкой, редкие вспышки гнева — невозмутимым спокойствием, свои обязанности выполняла безупречно и с удовольствием следила за четкой работой его проницательного ума, а впоследствии даже предугадывала дальнейший ход его мысли.