Третий всадник мрака

Увидев вошедшего в зал Хаврона, Вольф смутно забеспокоился, подбежал к нему и мнительно проблеял:

– Простите, я вас раньше видел? Не видел?.. В самом деле, не видел?.. А-а, ну ладно! Вы часом не критик? Нет? Статей тоже не пишете?..

Убедившись, что Эдя не конкурент, Кактусов успокоился и, утратив к Хаврону интерес, величественно удалился.

Зозо, не ожидавшая, что здесь будет такое скопление публики, растерянно остановилась у входа. Кто-то, подойдя сзади, обнял ее за талию. Она оглянулась и едва узнала в элегантной даме со впалыми щеками и очень коротким высветленным ежиком волос свою подругу Викторию, жену художника Игоря Хмарыбы.

Вместе со своими деревянными слонами Виктория не пропускала ни одного мало-мальски заметного культурного мероприятия.

"– Опаздываешь, дуся! Пойдем я тебе всё покажу, – тоном хозяйки сказала Виктория, клюя губами воздух у щеки подруги.

Зозо думала, что Виктория будет представлять ей поэта, но ничего подобного. Она ограничилась тем, что издали помахала ему рукой и велела Зозо сделать то же самое.

– Как его фамилия? – шепнула застенчиво подруге Зозо.

– Как? Ты не знаешь? Лев Овалов! Поэт, прозаик, художник, по совместительству гений. Лобзиком, говорят, еще выпиливает.

– Разве она не народная?

– Ну милая моя! Сразу видно, что в литературе ты ни бум-бум. Народная значит ничья… Да не оглядывайся ты! Не волнуйся, он нас не слышит. В нем бурлит вдохновение.

И в самом деле, Лев Овалов смотрел не столько на Зозо, сколько сквозь нее. Он булькал газированной водой и искал основополагающую идею в сказке «Колобок».

– Бабушку не слушал – раз! Зайцу нахамил – два! Медведю нахамил – три! Это, заметьте, уже нагнетание! И в финале попался лисе! И та его ам, бам, бац! Сожрала, понимаете, за милую душу! Это же притча! Вот что натолкнуло меня на создание мистерии с трансформированным сюжетом «Кол и Бок»! Колобок бьет лису колом в бок – это же находка, а? – вскрикивал он, обращаясь к двум пожилым дамам, завитым как барашки.

Дамы вежливо кивали, тряся кудряшками. Лев Овалов еще больше вдохновлялся и кричал на дам так яростно, словно колобка слопала не лиса, а эти две особы.