Третий всадник мрака

Некоторое время она бездумно размешивала ложечкой чай, а затем случайно посмотрела на часы и уронила ложечку.

– Жуть! Сегодня же пятница! Мы почти опоздали!.. – воскликнула она.

– Куда это?

– Один поэт отмечает в ЦДЛ день рождения… Вначале творческий вечер – мы его пропустили, – а потом фуршет.

– А что за поэт?

– Не помню. Кругленькая такая фамилия, из памяти выкатывается. У меня два пригласительных. Второй я для собачника доставала, но по ходу дела с ним поссорилась… Пойдешь со мной?

– Иди одна, – предложил Эдя.

– Одной как-то не хочется. Эдь, ну не будь Хавроном!

Эдя задумался, разглядывая руины трофейного торта.

– Ну не знаю. В конце концов, у меня горе. Меня с работы выгнали. Должен же я попереживать в одиночестве, погрызть ногти, поразмыслить о колбасе насущной… А? Должен или не должен?.. Чего поэт пишет-то?

Зозо посмотрела на брата отработанным за долгие годы взглядом бесконечного терпения. Однако отвлеклась на пролетавшую муху и взгляда бесконечного терпения не получилось.

– Ты что, дурачок, что ли? Не знаешь, что поэты пишут? Стихи, – сказала она.

– Какие стихи?

– С рифмами! – сказала Зозо с еще большим раздражением.

– А ты их читала?

– Хаврон! Я тебя удушу! Как я могла читать стихи, если я не помню, как фамилия поэта!.. Позавчера, вообрази, я в доме офицера была! Так что же думаешь, я там из танка стреляла?

– Вот и я о том же! И замуж не взяли и из танка стрельнуть не дали!.. Сплошные разочарования! – посочувствовал Эдя.

Вскоре Зозо и ее братец, облачившийся по этому случаю в легкий летний костюм, но наотрез отказавшийся надевать галстук, уже проталкивались между припаркованных у входа в ЦДЛ машин. Показав заторможенному охраннику пригласительные, они поднялись по лестнице и направились в зал. Творческий вечер уже закончился. Гости вольной толпой сгрудились у столов и оживленно разговаривали.

Правда, несколько гостей уже таинственно булькали чем-то в углу, но Эдю это не привлекло. Он был гурман и ценил встречи не столько в смысле «буль-буль», сколько в смысле «ням-ням» и «ля-ля».

Тут же прохаживался вездесущий Вольф Кактусов.