Третий всадник мрака

Чутью брата она доверяла.

– Ну про компанию ничего не могу сказать. Хотя кто его знает, какая компания у него на работе? – глубокомысленно изрек Эдя.

И Эдя, и Зозо уверены были, что Мефодий устроился работать по вечерам после гимназии. Началось все с того, что как-то в руки Хаврона случайно попала визитная карточка Мефодия, озорства ради изготовленная Улитой. На карточке значилось «наследник мрака». Мефодий хотел отобрать карточку, опасаясь за Эдю, но тот внезапно хмыкнул и сам вернул ее, посочувствовав:

– «Помощник уборщика подносов в кафе „Лопай что дают“.

– А какие изменения ты в нем замечаешь? – спросила Зозо.

Эдя некоторое время поразмыслил, анализируя впечатление от последней встречи с Мефодием, а затем произнес:"

"– Ага… Вот! Он отрешенный стал, будто все, чем занимаемся мы, полная ерунда. И все наши ценности бред. И только он один делает что-то важное… Не нравится мне такой подход!

– Может, он таблетки какие-нибудь глотает? – спросила Зозо, склонная, как многие матери, предполагать худшее.

– Не-а, не думаю. Те, на таблетках, нервные, дерганые, чуть что, срываются, а этот спокойный, как удав. И взгляд у него отрешенный, ну как у той нашей няньки… – сказал Эдя и поежился. Так всегда бывало, когда он вспоминал о давней истории, связанной со смертью попугая[6].

– Ох, взволновал ты меня!.. Надо с Мефодием поговорить по душам! Все-таки переходный возраст! – сказала Зозо озабоченно.

Эдя хмыкнул.

– Ну так глубоко я не копаю… Хочешь поговорить – поговори, – предложил он.

– Лучше ты поговори. Ты мужчина и его дядя.

– А ты его мать!

– Ну и что? Ты ему ближе по возрасту. Я же помню, как вы подушками кидались, точно два павиана…

– Хорошо. Поговорим вместе! В конце концов, он мой племянник, – без энтузиазма согласился Хаврон.

– Но учти, Эдя, серьезно поговорим. Без всех этих твоих хи-хи и ха-ха! Мы потребуем у него отчет! Он ребенок, а мы мудрые, наученные жизнью люди. Он должен нам доверять. Он просто обязан! – назидательно сказала Зозо, слизывая с чайной ложечки прилипший сахар.

Теперь, когда решение было принято, Зозо успокоилась. Долго переживать она не умела. Мысли у нее вечно скакали с одного предмета на другой.