Третье пророчество

Все было ничего с этой историей, пока она служила в деле всего-навсего приманкой, с помощью которой нужно было поймать на удочку господина Густавссона и его Бюро. Все было ничего с этой историей, пока она вдруг не стала обретать все более и более серьезные очертания. Потоцкий, откровенно сказать, даже на мгновение об этом боялся задуматься.

Поэтому его сознание тогда мудро отсекло это ненужное, а может быть, еще и вредоносное воспоминание. В конце концов, подумал он, Людмила могла в свое время изучать португальский язык.

Кто знает, как и чему готовят таких вот сверхгениев-вундеркиндов? Это допущение его обнадежило. Но, как теперь выяснялось, радость была преждевременной. Похоже, эта история не собиралась отпускать от себя Потоцкого, а теперь уже и Воронцова.

То, что он услышал, заставило его в ужасе замереть, словно он увидел, что стоит на самом краешке обрыва.

* * *Многие богословы, ученые и историки отдали бы полжизни за то, чтобы оказаться на месте Воронцова – около часа ночи в старом переулке в центре Москвы.

Потому что то, что сейчас и здесь говорила Людмила Волкова, было, наверное, самым полным и самым достоверным рассказом о том, что произошло в португальском местечке Фатима в семнадцатом году прошлого века.

Воронцову стало не по себе. Он был одним из тех немногих специалистов, которые хорошо понимали, что эти воспоминания могли принадлежать только одному человеку – самой сестре Люсии, скончавшейся не так давно в монастыре в Коимбре.

Они продолжали идти по переулку, пока она с облегчением пересказывала ему свои странные видения, словно сбрасывая эту тяжесть с себя и перекладывая на его плечи.

Он украдкой глянул на великолепный профиль рыжей Люды Волковой и понял, что она не имеет никакого представления об истории Фатимской Девы... Хотя, извините, теперь получалось так, что она единственная в мире имеет об этой истории как раз самое полное представление. Только, похоже, Люда Волкова просто никогда не слышала этого названия.

Несмотря на все великолепное образование, которое Людмила Волкова получила во всех закрытых от мира специальных учебных заведениях, скорее всего в программу исторических дисциплин случай с Фатимским чудом просто не попал как антинаучный и малозначительный.

В образовании таких, как она, гениев уделяют особое внимание специальным наукам и дисциплинам, а не странным, почти мифическим историям.

Теперь Воронцов слушал ее внимательно, стараясь не пропустить ни слова.