Газлайтер. Том 12 (СИ)

— Я страдал из-за кончины своих братьев, но монах — это тот, кто испытывает безразличие к лишениям и страданиям.

Мы с Фирсовым переглядываемся. Ни одному из нас не понять этого чудика.

— Твоё дело, — я ставлю Будду обратно. — Тогда отдай нам план монастыря, и мы уедем.

— Нет, — отказывает Впендель, раздраженно дернув губой. — Ничего я вам не дам, северяне. Пошли вон.

— Мы не уйдём без плана, — возражаю я. — От тебя же ничего не требуется. Сиди дальше и молись.

«Филинов! Он сейчас ударит!» — вспыхивает в голове сообщение от Фирсова.

— Сам напросился, русский! — тем временем глаза-щелки ханьца вспыхивают псионикой.

И тут происходит две вещи. Первая — Фирсов атакует монаха первым. И вторая — я опрокидываю Будду с алтаря. Глиняная статуэтка с треском ломается о каменный пол.

— НЕТ!!! — ханец мгновенно отвлекается на расколотые черепки. И пусть психическую атаку Фирсова он даже не заметил, но ему в лысую башку уже летит от меня приличный булыжник.

Только снаряд не долетает. Неожиданно мы втроём проваливаемся… в космос. Мои перепончатые пальцы! Повсюду — снизу, сверху, со всех сторон — плавают звезды в черноте. А ещё я чувствую знакомый запах. Запах Астрала.

— Как вам моё Расширение сознания, русские! — яростно орёт повисший сверху настоятель. — Мне даже интересно, сколько вы здесь продержитесь!

Ловушка, притом очень оригинальная. Одно чувство невесомости чего только стоит.

Глава 4

Расширение сознания

Телепаты телепатам рознь. Высшие ранги способны уже не просто играться с чужими сознаниями. И то место, где мы оказались, это доказывает. Куда нас занесло? В космос. В ненастоящий, но материальный космос. И нет, это не какое-то ментальное внушение. Монах на самом деле изменил пространство вокруг нас, превратив свою хижину в карманное измерение.

«Филинов, ты же понял, где мы?» — в моей голове раздается бесстрастный голос Фирсова. Устранитель повис прямо за моей спиной. Передо мной же и чуть выше сверкает лысиной в звездном свете Впендель. Нападать он не торопится.

К слову, невесомость здесь странная. Дышать-то дышится, а вот сдвинуться никак не получается.