Трактир «Разбитые надежды»

И спросить-то некого. Даже Старый Бирюк, который Дикое Поле исходил и всего повидал, и тот наставлял, что от таких мест лучше держаться подальше, того и гляди, нарвешься на засаду чешуйчатых. А он знал, что говорил.

Лешага услышал за спиной шорох и немедленно развернулся на пятке, уходя с линии возможной атаки. Развернулся — метательный нож уже в руке.

— Тише, тише! Свои!

Караванщик медленно развел руками. На нем тускло поблескивающий серебром защитный костюм — предмет зависти многих. Задранная на лоб маска воздухоочистителя придает купчине вид бывалого обитателя Дикого Поля.

— Чего стоим, Лешага?

— Место нехорошее, — буркнул страж, возвращая нож в закрепленные у запястья ножны. — Засада может быть.

— Может быть, а может и не быть, — караванщик скривил губы. — Нам до начала торга нужно успеть. До Катинбунка путь неблизкий.

— Неблизкий, — подтвердил страж, — по-дурному лезть будем, совсем коротким станет.

— Чешуйчатых испугался?

Леха представил себе тех, о ком говорил караванщик. В прежние времена, еще до Того Дня, предки их, поговаривают, тоже были людьми, но мало ли чего болтают. Двуногие, покрытые, точно панцирем, чешуйчатой кожей неопределенно-грязного цвета, едва ли не с пятью десятками острейших зубов в пасти, эти твари казались начисто лишенными разума, лезли порой, не разбирая опасности.

— Пустое говоришь, — отвернулся Лешага. — Забывать о них не стоит. Бояться тоже. Бойцы они никакие, но с огнестрелом. Охота под их пули лезть?

— Так что ж теперь, на торг не идти? Я, как ты и велел, своего человека послал глянуть — все тихо.

— Тихо, говоришь? — воин усмехнулся."

"Три руки дней назад караванщик нанял его с побратимом на торжище у Петробунка довести караван до Серединного хребта. Дороги туда всегда были опасны. Еще бы: для раздольников самый что ни на есть сладкий кус. Вон, по дороге сюда рыл тридцать их в землю сложили. В последнее время и вовсе от них житья не стало. Что-то здесь недоброе творится. На торжище сказывали, где-то в этих местах нитки[1] исчезают.