Трактир «Разбитые надежды»

Но почему столько?! Неужели оттого, что я завалил какую-то охотничью тварь где-то там, за Рубежом, некий Темный Властелин решил выслать целое войско? Что за нелепость, быть такого не может! Но ведь идут, точно след вынюхивают! Еще и представление устроили… Представление для меня! Тогда, выходит, они знают, что я могу их видеть? — ему вспомнилась недавняя погоня за прорвами, увозящими Бурого, и серый туман, внезапно закрывший ему обзор. — Ну да, конечно знают. Не прорвы, нет. Этим, похоже, и вовсе не дано мыслить. И, вероятно, не Пучеглазые, они лишь передают чужую волю.

Кто-то там, из-за барьера, куда ушел Сохатый, узнать бы, кстати, как это ему удалось, выслеживает меня. Ловит упорно, то подманивая, то снова отпуская, точно крупную рыбу на крючке. Но почему, почему же все-таки меня?! Что в нас с Бурым такого необычного? Неужели и та засада у переправы была устроена именно по наши головы?» Как ни бился Леха, ответ ускользал от него.

А вот люди Сохатого от своей горькой участи, похоже, ускользнуть уже не могли.

Они больше не стреляли, то ли закончились патроны, то ли не было сил. Просто шли берегом, устало покачиваясь, держась за деревья, волоча за собой ненужные уже автоматы.

Лешага видел, что один из них уселся под деревом, стянул с головы маску, вытер с бледного лица едкий пот и уставился на лес пустым, невидящим взглядом. Появившиеся вдали зверолюды на мгновение замерли, выжидая, как поведет себя раздавленный усталостью враг. Тот из последних сил вскинул автомат к плечу, волкоглавые моментально исчезли в чаще.

И тут монах засмеялся неведомо чему, временами переходя то ли на стон, то ли на плач. Он смеялся, не в силах остановиться, затем смех вдруг резко оборвался. Смиренный брат упер приклад в землю, ткнул пламегаситель над гортанью и нажал спусковой крючок…

Лешага шумно выдохнул, закрыл глаза и сжал кулаки. А нервный смех все звучал у него в ушах. Люди Сохатого, изнуренные, едва держащиеся на ногах, продолжали идти, волоча ноги, словно обезумев и позабыв о близкой опасности. Понуро брели, не ведая цели, сами являя собой отличную цель.

— Лешага! Я тебя обыскался! — радостный Марат подскочил к нему и дернул за руку, выводя из оцепенения.

— Это урок мне, — прошептал Лешага.

— Какой еще урок? Ты о чем? — вскинулся юнец, но тут же позабыл о своем удивлении. — Мы будем драться! Я попросил одного караванщика, он бежит отсюда, как помойная крыса, — чешуйчатый презрительно оскалил клыки, — передать на переправе через нашу реку сообщение в Деканат.