Трактир «Разбитые надежды»

Он старательно вглядывался в лица, в том числе в лица молчавших. Кто знает, может, среди них есть и те, что пожелают безропотно принять веру пророка Аттилы — к чему ссориться с тем, на чьей стороне сила? Такие всегда поддержат большинство, драться — так драться, бежать — так бежать. Но лишь только по-настоящему дойдет до дела, сегодняшние тихони начнут переговоры с новой властью. Ведь это такой мудрый поступок — разделаться с конкурентами чужими руками?

Вновь зазвенел кассовый аппарат. Трактирщик призывал собравшихся к порядку.

— Я вижу, сейчас говорить не о чем, — едва смолкли голоса, хмуро произнес он. — Пусть те, кто считает нужным уйти, — уходят, вам всегда были рады здесь, и, если Трактир переживет эти дни, будут рады и впредь. Что мы просим, так это сообщить о грядущей напасти в бунки по всем границам Дикого Поля, во все селения, речникам, перевальщикам и лесникам. Пусть готовятся к бою. Если захотят прийти на помощь нам — ни один боец не будет лишним. Те же, кто решит остаться, пусть готовятся к схватке.

— Но это же рабы! — возмутился один из караванщиков, явно намеревавшийся уйти с товаром. — Раб — это мое имущество!

— Ты можешь остаться вместе со своим имуществом, — не замедлил с ответом Трактирщик. — Человек без оружия — раб, даже если не знает об этом. Человек, у которого в руках оружие, не может оставаться рабом. Я сказал, и так будет.

Караванщик недовольно заворчал, но возмущаться не посмел.

В старое помещение Трактира боком втиснулся один из охранников, карауливших ворота.

— Там пришли люди, требуют Лешагу.

— Кто такие? — спросил Трактирщик.

— Не знаю, прежде таких не видел. В черных одеяниях, на головах маски с прорезями.

— «Эти»! — воскликнула Лилия.

Следивший за людьми в зале воин настороженно повернулся.

— Тебя спрашивают какие-то люди в масках, — бросил ему Трактирщик.

— Если позволишь, я переговорю с ними.

Хозяин Трактира молча кивнул, и Лешага, стараясь не привлекать лишнего внимания, исчез вместе с привратником.

Трое монахов сидели за столиком, жадно уплетая кашу из жестяных мисок. Заметив давешнего паломника, один из них поднялся, стараясь развести плечи пошире, но покачнулся, должно быть, от усталости.

— Сиди, — тихо скомандовал ученик Старого Бирюка, усаживаясь рядом. — Что стряслось?

— Я брат Каноник заутренней стражи, — представился старший.