Тот самый

Длинные волосы Алисы щекотали шею, а пыль, собравшаяся на полу, щекотала ноздри. В тот вечер мы с Алисой узнали тайну.

– Значит, мы не брат и сестра?

– Вы по-прежнему брат и сестра, Матвей. Вы оба были у меня в животе, просто… – Мама села рядом с кроватью и обняла коленки. – Все сложно.

Из-под кровати я видел только худые ноги. Я лежал спиной на полу, разглядывая панцирную сетку, и сдерживал слезы. Я сам не понимал, почему мне хотелось плакать, но я не мог показать слабость Алисе.

– Просто ты шлялась с разными мужиками, – продолжила Алиса.

– Кто тебя такому научил?

– Так говорят соседи. Я слышала.

– Учитесь защищаться, – коротко ответила мама. – Если кто-то оскорбил вас – не молчите! Никто не имеет права оскорблять вас, вы поняли?

– Проще дать сдачи, например… кулаком в глаз. – Алиса положила голову мне на плечо. – Можно?

– Иногда даже нужно… А теперь идите сюда.

Мы выбрались из убежища и попали в теплые мамины объятия.

Этот вечер из детства повторился снова. Мама привела на ужин мужчину и попросила нас быть терпеливыми.

Она утверждала, что этот человек может стать нам отцом. Ночью мы с Алисой забрались под кровать и долго разговаривали, представляя, какими могут быть наши отцы. Вновь я чувствовал пыль у себя в носу, а запах гнилого яблока из воспоминаний просочился в каждый дюйм моего тела. Сладковатый привкус мякоти осел на кончике языка. К глазам подступили слезы.

Тогда мы не знали, что новый отец надолго не задержится и оставит глубокую рану.

Сначала он приходил к нам по вечерам и уходил, когда черное небо опускалось на Черепаховую гору.

Иногда он отвозил нас с Алисой в школу. Он все чаще и чаще появлялся в нашей жизни, отодвигая личные границы. Я долго противился, убегал и воздвигал стены, которые он терпеливо разбирал по кирпичику. Я прогонял его и злился на Алису, потому что она так быстро поддалась его чарам.

– Он нам не отец, – в который раз уверял я маму.

– Нет, но может им стать. Если ты позволишь. Он хороший.

Мама обнимала мои плечи, а цветочный аромат духов укрывал меня плотным покрывалом.

– Дай ему шанс, – просила она со слезами. Мы сидели в темной комнате на краю кровати и беззвучно плакали. Слезы текли по щекам, но я быстро смахивал их и отворачивался, разглядывая круглую луну сквозь узорчатый тюль. Мама повторяла за мной. Мы делали вид, будто верим друг другу. – Первый раз в жизни у нас может все наладиться.

Мне хотелось сказать, что никакой мужчина не сможет сделать нас счастливыми, но я молчал.