Тот самый

Я крепко сжимал яблоко, впиваясь короткими ногтями в подгнившую кожуру. – Понарожают от разных мужиков, а нам, соседям, мучайся!

Яблоко выпало из рук. Я вскочил и побежал, не оборачиваясь, а соседка с третьего этажа все кричала и кричала. Я бежал, зная, что от правды мне не убежать.

До того вечера меня не беспокоило, что мы с Алисой совсем не были похожи друг на друга. Я услышал скворчание масла на сковородке и обнаружил маму на кухне. Она стояла в старом халате, с заколотыми волосами, и что-то тихонько напевала под бульканье масла.

– Ты понарожала нас от разных мужиков, да? – спросил я у худой спины, приваливаясь к дверному косяку. Легкие горели от бега, в горле пересохло, но я стоял и гипнотизировал мамину спину.

– Что? – Мама обернулась с деревянной лопаткой в руке. – Что ты сказал?

Голубые глаза сверкнули гневом. Я съежился, чувствуя себя источником ее злости. Нашарив рукой железную заклепку на куртке, я стал теребить ее и медленно отступать в тень коридора.

«Прости, ма, – хотелось сказать мне.

 – Если бы я только мог исчезнуть, я бы это сделал, прости, только не злись».

– Ты понарожала нас от разных мужиков. А соседи теперь мучаются, – терпеливо повторил я, разглядывая маму. Черты лица заострились, а кожа на шее покрылась пунцовыми пятнами. – Ты понарожа… – снова начал повторять я, думая, что мама оглохла.

– Кто тебе это сказал? – Она выключила конфорку, положила деревянную лопатку на стол и двинулась ко мне. – А ну говори!

Я решил, что она ударит меня, и зажмурился.

Когда удара не случилось, я боязливо приоткрыл глаза, глядя на маму сквозь ресницы.

– Молчи! Я знаю, кто это сказал… Сейчас эта дрянь у меня получит! – Мама выбежала из квартиры, подвязывая пояс халата.

Я нашел Алису под кроватью и по секрету сообщил ей, что мама понарожала нас от разных мужиков и что соседи теперь мучаются.

– Пусть мучаются, – ответила Алиса. – Нам-то что?

– Разве можно быть счастливыми, когда другим плохо?"

"Мы лежали под кроватью, словно испуганные котята, забившиеся в темный угол.

Из приоткрытой двери доносились крики. Каждое слово впаивалось под кожу, растворялось в крови и отравляло организм. Почему природа позволила нам, людям, быть такими уязвимыми? Почему эфемерные слова острее лезвий? Звуки рассыпались внутри меня, как битые осколки, и я зажимал уши руками, пытаясь отстраниться от мира. Когда мама вернулась, мы все еще прятались в нашем убежище, прижавшись друг к другу.