Тиран моей мечты

Вроде не шутит, лицо серьезное… — Л-ладно, — кивнула, чуть запнувшись. — Испеку ватрушек.

А… — Я нерешительно переступила с ноги на ногу. — Скажите… Вы не пьете? — Что? — он явно удивился, но не рассердился и орать не стал.

— Не понял. Как это связано с ватрушками? — Никак. Просто… у вас же стресс. А у Тани Войновой есть бальзам. Черносмородиновый. От стресса. Может, вам принести? В чай добавите ложечку.

Несколько секунд Назар Миролюбович просто смотрел на меня, вытаращив глаза, а потом вдруг расхохотался.

Реально расхохотался.

Усмехался — бывало. Но смех его я слышала впервые.

И он оказался очень приятным, слегка хрипловатым, словно Назар Миролюбович не привык так смеяться.

— Тина, — сказал он, отсмеявшись, — вы бываете иногда потрясающе глупы. Вы сейчас сдали непосредственному начальнику свою подругу, которая держит на работе алкоголь, и сами предложили мне выпить. Замечательно.

И тут я обиделась. И так, как давно уже ни на кого не обижалась — грудь сдавило, дыхание перехватило, губы задрожали, на глаза навернулись горячие и злые слезы.

Не добежала. Назар Миролюбович схватил меня в охапку у самой двери и развернул лицом к себе. Я попыталась отвернуться — не хотела, что бы он видел, как я плачу, по щекам уже вовсю слезы катились, — но отвернуться он мне не дал. Одной рукой придержал подбородок, заставляя смотреть на себя.

Впрочем, видела я мало — из-за слез все было словно в тумане.

— Тина, прекратите. Я никогда не умел успокаивать плачущих женщин.

— Я… — выдохнула я, скривившись от усилий — пыталась сдержать слезы. — Я сейчас… перестану. Извините. Я… — Прекратите, я сказал. — Назар Миролюбович вдруг прижал меня к своей груди и погладил по волосам, словно утешая. И прошептал с досадой: — Какой же вы еще ребенок.

— Я не ребенок, — возразила я, и он, кажется, усмехнулся.

— В некоторых местах да. Не ребенок. Но психологически… Отращивайте себе шкурку потолще, иначе так и будете дергаться из-за ерунды.

— Я стараюсь, Назар Миролюбович. Очень стараюсь.

— Я знаю, — он вновь погладил меня по голове. — Ну, прекратили плакать? А я ведь действительно прекратила плакать. Но осознав это, я осознала и другое — что стою, прижимаясь щекой к груди Назара Миролюбовича, а еще — обхватив его за талию двумя руками. Впрочем, Черный от меня не отставал и даже обгонял.

Его ладонь лежала почти на моей попе.