Тиран моей мечты

Говорил что-то про какой-то не заключенный договор, невыполненные обязательства и кучу прибыли, которую он потерял. Последней фразой, которую я услышала, было: — Ну как ты не поймешь, что я бы никогда не пошел на это, если бы знал, что все так закончится! Любопытство распирало — жуть. Но вряд ли я когда-нибудь узнаю, в чем там дело, и на что Вячеслав не пошел бы, если бы предполагал, чем все закончится.

Забавно, но я, несмотря на то, что Черный и его характер — это совсем не сладкий кофе со сливками и молоком, — не жалела, что пошла работать в «Юркон».

Нет, вовсе не потому, что вновь очаровалась профессией юриста. Мне было полезно познакомиться с Назаром Миролюбовичем… чтобы понять: можно одновременно ненавидеть человека и безгранично уважать его. Наверное, в этом и состоит часть профессионализма — не смешивать личное отношение с работой.

И я старалась не смешивать изо всех сил.

Вячеслав ушел минут через сорок примерно такой же недовольный, как и вчерашние кандидатки в секретари.

Буркнул «До свидания, Кристина» — и выскочил из приемной.

А через пару секунд у меня зазвонил стационарный телефон.

— Кристина, зайдите, — процедил Назар Миролюбович и по своему обыкновению тут же бросил трубку.

Я зашла, изо всех стараясь не трусить. Вряд ли после подобных бесед Черный в благодушном настроении. И точно — начальство метало глазами громы и молнии.

— Садитесь, — Назар Миролюбович указал на стул перед своим столом, где несколько минут назад сидел Вячеслав.

 — Хочу кое-что с вами обсудить."

"Я села и сложила руки на коленях, пытаясь ничего на себе не гладить и не теребить.

— Это к вопросу о чае, — продолжал Черный, и я удивилась. — Я уточню маленькую деталь, забытую Лерой и, видимо, неизвестную вам, раз вы подаете мне вчерашний чай. Чай, который постоял сутки, китайцы считают ядом.

«Так вы же не китаец», — подумала я, но естественно, благоразумно промолчала.

— И абсолютно справедливо считают, смею заметить.

За сутки там чего только не заводится. Так что давайте с вами договоримся — вы каждый день будете заваривать новый чай.

Ну хоть не орет — и на том спасибо. Разговаривает, конечно, холодно, отстраненно и презрительно, но не орет.

— Вас брат рассердил, да? — спросила вдруг я и чуть не зажала себе рот в испуге. Что я спрашиваю и у кого?! Совсем свихнулась! Кажется, Назар Миролюбович решил так же — брови его поползли вверх.