Тиран моей мечты

Быстрый карандашный эскиз, нарисованный уверенной рукой — только лицо и немного шеи, но какое это было лицо! Неужели я действительно такая?..

Я неуверенно прикоснулась кончиками пальцев к знакомым до боли чертам, которые каждый день видела в зеркале. Но там я никогда замечала у себя такой мягкой улыбки, лукаво блестящих глаз, и эти ямочки на щеках… — Дальше смотри, дальше! — поторопил меня Ярик, и я быстро перевернула страницу.

На этот раз на листе бумаги оказался изображен сам Ярослав.

Взъерошенный, нахохлившийся, словно воробей — явно только встал с кровати.

— Здорово, да? — в голосе Ярика чувствовалась гордость. — Дальше давай! И снова я. В профиль, с немного печальным лицом. Потом смеющийся Ярик. Чуть надменный Вячеслав. Веселая женщина лет шестидесяти с очаровательной улыбкой… — Это бабушка. Дальше! Молодая девушка в хирургической шапочке с глазами, страшно похожими на глаза Назара Миролюбовича.

— Тетя Оля, папина сестра.

И снова я. Мокрая и недовольная, с укоризненным взглядом.

Значит, вот как я выглядела, когда промокла до нитки в той поездке с документами… И тут из коридора послышался совершенно определенный звук, характерный для отпираемой ключом входной двери."

"— Шухер! — Ярик округлил глаза, и я тоже. Откуда он такие слова знает?! — Папа вернулся! Клади альбом обратно и бежим! А то он нас съест! Я быстро кинула тетрадку, действительно оказавшуюся альбомом для рисования, внутрь стола на прежнее место, захлопнула ящик и поспешила прочь из кабинета, изо всех сил стараясь не думать об увиденном.

Страшная тайна, да. Очень страшная.

И от нее у меня теперь почему-то так печет в груди, что отчаянно хочется плакать… Увидев наши невинные лица, Назар Миролюбович сразу понял — что-то не так. Еще бы! Я старательно улыбалась, а Ярик настолько тщательно пытался скатать колбаску из пластилина — тут и идиот бы догадался. А Черный-старший кто угодно, только не идиот.

— И что вы сломали? — спросил он, поднимая брови.

— Ничего, — ответила я, ощущая, как ноют улыбательные мышцы лица.

— Честное слово! — кивнул Ярик, и брови Назара Миролюбовича взлетели еще выше.

— Ясно. Не сломали, но где-то нашкодили. Причем вдвоем.

Да, интересно… Тина, пошли на кухню, отчитаешься.

Вот теперь точно — смерть моя пришла. Черная и очень страшная.

На кухне Назар Миролюбович кивнул мне на один из стульев, сел на другой и, сложив руки на груди, иронично протянул: — Ну? — Что? — Рассказывай.

— Ага.