Тетушка против

Она пыталась их понять и никак не могла — что-то о святости брака, его нерасторжимости и обязанностях супругов… Сознание уплывало от нее, снова и снова возвращая то на побережье, то в крохотную комнатку, которую она снимала в Пор-Луаре и где проводила дни и ночи, склоняясь над чужими кружевами. Ни одна из дорог, протоптанных и запутанных, не могла привести Маргарет к этому алтарю, но вот она перед ним.

— Рауль Кристоф Флери, соглашаетесь ли вы свободно взять в супруги Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон, здесь присутствующую?

Она вздрогнула, когда прозвучал вопрос, разрушивший чары прошлого.

Обернулась к мужчине, стоявшему подле нее, и поняла, что нисколько не волнуется из-за его ответа. Кажется, Рауль и правда ее ни разу еще не подводил.

Он выпрямился. Его голос прозвучал громко и четко, без тени сомнения, эхом отозвавшись под сводами:

— Да, я желаю того.

— Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон, соглашаетесь ли вы свободно взять в супруги Рауля Кристофа Флери, здесь присутствующего?

Наступила тишина.

Маргарет чувствовала чужие взгляды: любопытный Мартена, насмешливый Деверё, теплый Констанции, нетерпеливый Рауля. Запах воска и камня. Ритуальная формулировка отдавалась в ее сознании легким эхом: свободно. Да, это был ее безумный, ее собственный выбор.

Она подняла подбородок и встретила дружелюбный взгляд епископа. Ответила мягко и спокойно, обретая твердую почву под ногами и оставляя позади все сомнения.

— Да, я желаю того.

Рауль едва слышно выдохнул, его плечо коснулось ее плеча — быстрое, горячее прикосновение.

Святой отец едва заметно улыбнулся.

— Не знает ли кто законного препятствия к сему браку? — торжественно спросил он, обращаясь уже ко всем присутствующим.

Вот он, момент, который так страшил ее! Однако двери часовни остались закрытыми, не распахнулись с грохотом, впуская разъяренную Пеппу. Только оглушительно заколотилось сердце: бу-бум! бу-бум!

— Никто, — твердо ответила Констанция.

— Никто, — сухо, словно рапортуя, отчеканил Деверё.

— Никто, — заулыбался Мартен, снова поправляя чернильницу.

— Никто, — едва не угрожающе добавил Рауль, бросая вызов миру, который мог бы возразить."

"Епископ кивнул, и Маргарет почувствовала, как что-то внутри нее сдвинулось, будто огромный камень покатился с души, оставляя после себя пустоту и облегчение.

Мартен же снова засуетился, достал из кармана бархатный мешочек, бережно вытряхнул на ладонь два простых золотых кольца.