Тетушка против

 — Простите нашего пылкого друга, Арман, но ведь и вас однажды лишала рассудка любовь.

Лицо полковника скривилось, а епископ Франсуа Лемьер в будничной фиолетовой рясе прошелся вокруг алтаря, самолично зажигая свечи. Запах ладана смешался с сыростью, мрак неохотно уступал место свету.

Некстати вспомнилось, как бурно алхимики боролись со священниками за то, чтобы использовать на службах кристаллы, но традиции победили.

Все вокруг казалось ненастоящим, призрачным, будто долгий и странный сон.

— Ваше преосвященство, — воскликнул Рауль с явным облегчением. — Как же я счастлив вас видеть!

— Сын мой, — проворчал тот, — хотел бы я ответить тебе взаимностью в столь неестественный для всякого божьего человека час… Мартен, эти свечи чадят! Ты хочешь, чтобы мы вышли отсюда, как трубочисты?

— И ничего не чадят, — возмутился старичок, — я вчера самые дорогие купил, как его светлость и велел.

Он притащил толстую кожаную церковную книгу и положил ее на аналой. Достал из кармана чернильницу, заботливо открыл, потом извлек гусиное перо, подул на очин, отступил назад, кивнул сам себе.

— Все готово. Как в соборе, только тише.

— Тише? — сухо парировал Деверё. — Я бы сказал, что контрабандисты производят больше шума, чем наш непоседливый граф.

— Я там и окажусь, Арман, — ответил Рауль с нервным смешком. — Уже скоро.

— Нисколько не сомневаюсь…

— Дети мои, подойдите, — епископ благодушно потушил намечающуюся перепалку. — Свидетели, встаньте по обеим сторонам от наших влюбленных пташек.

Констанция мягко подвела Маргарет к алтарю, ее шепот был теплым и ласковым:

— Держись, моя дорогая. Клянусь, даже тетушки имеет право на счастье или хотя бы на приключение.

Она и не думала — просто сосредоточилась на том, чтобы держать спину прямо и стоять ровно.

Епископ открыл требник, и его голос обрел силу:

— Дорогие братья и сестры, мы собрались в это дождливое утро, чтобы составить союз сего мужа и сей жены…

Слова наполняли крохотное помещение нагромождением смыслов, которые все ускользали от Маргарет.