Тетушка против

Сколько его величество пробудет в наших местах? Месяц? Два? Потом понадобятся обязательные церковные объявления о браке, три воскресенья подряд… Итого, мы поженимся ближе к весне, так может, вы все же найдете время побриться?

— Да нет же, — возразил он, забавляясь тем, как старательно она сохраняла свою важность, а ведь голос-то подрагивал! Его Пруденс, очаровательная в своей сдержанности, вибрировала как натянутая струна, вот уж бальзам для израненного ее отказами сердца. — Мы поженимся в ближайшую субботу.

Она пришла в такое смятение, что и сама не заметила, как ухватилась за его локоть, ища опоры.

— Но ведь это через три дня. Вы с ума сошли?"

"— Сошел, — легко согласился Рауль и засмеялся. — Только заметили?

— Я не могу в субботу, — в истинной панике запротестовала она. — Господин Бушес привезет новую партию сыров на пробу…

— Не валяйте дурака, Пруденс, — все еще смеясь, он увлек ее на старую каменную скамью под раскидистой оливой, усадил рядом с собой, переплел их пальцы.

Она притихла, квадратными пустыми глазами таращась в пустоту.

Казалось, ее разум не в силах переварить услышанное. Из крепкой деревянной двери конюшни, расположенной через лужайку, выглянул Жан, увидел, что госпожа Пруденс занята, крякнул и снова скрылся.

— Послушайте меня, — мягко заговорил Рауль, поглаживая ее ладонь, — есть много причин, по которым я спешу со свадьбой. Как и всякий страстно влюбленный мужчина, я нетерпелив, и при одной только мысли о том, что вот-вот я заполучу вас целиком и полностью… — тут он умолк, и бурная фантазия щедрыми мазками нарисовала обнаженную, роскошную Пруденс на смятых простынях.

Сглотнув, он постарался отогнать это видение, пока оно окончательно не лишило его самообладания. Пруденс же крупно вздрогнула от его слов, но ничего не сказала. — Но есть и другие обстоятельства, — кое-как справившись с острым приступом вожделения, хрипло продолжил он. — Его величество капризен и непредсказуем. Узнав о том, что я собираюсь жениться на простолюдинке, он может отозвать стародавний эдикт о брачной вольности.

Тут он, конечно, кривил душой: вряд ли Гийом пошел бы на такой шаг, рискуя вызвать негодование всей древней знати. Но в любовной войне любые средства хороши, а Рауль остро ощущал, что ему просто необходимо завалить Пруденс разумными аргументами, взывая не к ее чувствам, но к практичности.

— Задним числом же, — продолжал он увлеченно, — после венчания, даже у короля не выйдет отменить наш союз.