Тетушка против

 — Вы согласны, согласны!

— Поставьте меня, поставьте! Что за несносный вы человек!

Он неохотно послушался, но все равно был не в состоянии удержать руки при себе, слишком счастливый и даже испуганный — а удастся ли то, чего он так страстно хочет? Не появится ли на пути новых помех?

Заправив выбившуюся прядку светлых волос, он коснулся ее щеки и нежно пообещал, снова и снова терзаясь самыми непристойными мечтами:

— Вот увидите, от моих ласк и поцелуев вы забудете все, что прежде знали о любви.

А она вдруг растерялась, неуверенно отступила, нервными пальцами поправляя манжеты.

"

"— Ваша светлость, вы видите меня другой, не той, кто я есть на самом деле, — едва слышно, но с искренней решимостью быстро произнесла она. — До встречи с вами я вовсе не думала ни о какой любви, держась от мужчин на приличном расстоянии. И если уж говорить совсем правду — никто и никогда даже не пытался ухаживать за мной.

— Как такое может быть? — изумился Рауль. — Да слепые они все разве?

Осознание подступало медленно, ведь он так прочно создал свой образ Пруденс — соблазнительной, опытной, роскошной женщины, которая отвергала мужчин десятками.

Она казалась такой уверенной в своей сдержанности, такой притягательной… Да нет, невозможно! Его первое влечение к ней и было основано на той зрелой чувственности, которая угадывалась под строгими платьями. Это уже позже Рауль разглядел и ее надежную простоту, и практичность, и острый ум.

За всю свою долгую жизнь, полную самых разных интрижек, Рауль никогда не связывался с девственницами.

Много мороки, к тому же их головы вечно забиты всякой чепухой. Он предпочитал веселых дамочек, умеющих получать удовольствие в постели и не обремененных излишней моралью. И теперь ощутил щемящую неловкость и стыд: его флирт, намеки, пошлые комплименты показались фальшивыми и вульгарными. А уж ревность к прошлому Пруденс — и вовсе запредельной глупостью!

Нежданная невинность порождала смешанное: и еще более яркое желание, и колкое беспокойство. А если он покажется ей слишком грубым, слишком распущенным, слишком отталкивающим в своей искушенности? Сможет ли он быть достаточно нежным? Не разочарует ли ее?

Весь прошлый опыт вдруг оказался бесполезным и даже вредным, и сердце Рауля сжалось от мучительного сожаления: ах, если бы они пришли к их любви равными, впервые открывая ее для себя!

И пусть он чувствовал себя немного обманутым мистификациями Пруденс, но одновременно это известие придавало их отношениям новую чистоту и хрупкость.