Тэсса на краю земли

Она сосредоточенно считала выручку. — Скоро позавтракаем.

— Кто это? — вдруг заинтересовался здоровяк. — Новый житель вашей психушки?

Тэсса подняла голову от пачки купюр и дала ему щелбан.

Глаза у здоровяка стали круглыми и жалобными.

— Как мэр деревни Нью-Ньюлин я осуждаю подобные высказывания, — рявкнула она.

— Ты совсем обалдела? — возмутился здоровяк, потирая лоб, и Фрэнк опять поразился тому, что люди не ощущают исходящей от Тэссы опасности. — Звезданулась из-за того, что вас настоящая звезда навестила?

— Кто? — рассеянно переспросила она, пряча деньги в бумажник.

— Холли Лонгли! Самый модный художник десятилетия!

— Ты что, Барти, любитель искусств? — прищурилась Тэсса.

Здоровяк стал еще крупнее, поскольку раздулся от гордости.

— Холли — кумир нашего города, — провозгласил он, — ведь он внук того самого Уолтера Лонгли, который прославил Ньюлин на весь мир. Постимпрессионизм, понимать надо.

Лицо у Тэссы стало таким изумленным, как будто одна из рыбин начала читать сонеты Шекспира:

— Подожди, ты-то откуда знаешь, что Холли Лонгли в Нью-Ньюлине?

— Так Фанни у себя в соцсетях сто фотографий уже выложила, — и здоровяк с готовностью сунул ей под нос телефон.

Внимательно следя, чтобы не столкнуться с ним взглядами, Фрэнк подошел ближе и тоже уставился на экран.

— Вот, — сказал здоровяк, — ваша Фанни, правильно? Она всегда приезжает с Кевином. Стало быть, Холли в Нью-Ньюлине. Логика!

На фото действительно была Фанни в обнимку с немного напуганным художником.

На другом снимке совершенно свежий и жизнерадостный Холли Лонгли смеялся под дождем на каменистом берегу.

Волны взмывали выше его головы, и белая пена грозилась вот-вот поглотить его. Надпись гласила: «И сказал Холли Лонгли, что вчера он встретил чудовище, и оно заворожило его. Если он погрузится во зло, то сможет ли понять добро?»

— Мудак, — неожиданно для себя выплюнул Фрэнк.

— Гений! — сурово поправил его здоровяк и обидчиво отнял телефон.

Вырулив с рынка, Тэсса едва не снесла столб, проскочила по встречке и рванула по дороге, которая пролегала вдоль моря.

Фрэнка ослепила сияющая водная гладь, мерцающая под пылающим солнцем.

Желудок сводило от голода: за вчерашний день он раздобыл только кусок тыквенного пирога, а вместо ужина у них была драма с блевотиной.

— Тайская, итальянская, китайская или индийская? — спросила Тэсса.

— Любая, — быстро сказал Фрэнк. — Которая ближе.

Она неожиданно мягко рассмеялась.

— Да они все тут близко. Мы же в туристическом аду.