Тэсса на краю земли

— Я бы съел обычной рыбы, — признался Фрэнк неловко. — А то третий день на море таращусь, а все без толку.

И спустя каких-то двадцать минут они уже оказались в небольшом ресторанчике на берегу, и Фрэнку понадобилось все его самообладание, чтобы не наброситься с урчанием на ньюлинскую треску в кляре с жареной картошкой, горошком и домашним соусом тартар."

"— Основная проблема с устричной фермой, — рассуждала Тэсса, лениво ковыряясь в мидиях, — что один Сэм не справится, а местные жители вовсе не стремятся к тяжелому труду.

Фрэнк слушал ее вполуха, пытаясь осмыслить тот простой факт, что еще несколько дней назад он находился в вонючей камере на шесть человек, а сейчас сидел в ресторане на берегу моря и ел вкуснейшую рыбу, а напротив него Тэсса Тарлтон что-то говорила об устричных фермах и ей можно было прямо и открыто смотреть в глаза — сколько угодно.

И впереди еще тридцать часов дороги в блестящем черном катафалке и столько же обратно — вероятно, с гробом в багажнике.

— Я мог бы помочь этому вашему Сэму с фермой, — словно со стороны услышал Фрэнк свой собственный голос, — в свободное от сантехнических дел время.

Тэсса широко улыбнулась ему:

— А хочешь королевских креветок в имбирном соусе? За счет деревни Нью-Ньюлин.

Глава 8

Холли Лонгли проснулся от ощущения, будто кто-то дул ему на лицо. Сонно удивившись такому явлению, он открыл глаза и едва не заорал: над ним склонялся призрачный старикашка.

— Мама, — осипшим голосом прошептал Холли.

Тэсса Тарлтон предупреждала, чтобы он ни за что не ходил на третий этаж: там живут призрак смотрителя кладбища и корнуэльские пикси, — но Холли ей не поверил. Решил, она просто не хочет, чтобы постоялец шлялся по дому.

И вот на тебе.

— Где мое молоко? — проскрипело привидение.

— Какое молоко? — пролепетал Холли, и от затхлого, могильного запаха ему поплохело.

— Молоко! Мое молоко! — капризно повторил старик. — Тэсса всегда приносит молоко в это время!

На лестнице послышался стук каблуков, и в приоткрытую дверь заглянула Фанни. В руках она держала две миски.

— Мистер Уайт, — строго сказала она, — что это вы мне тут арестантов пугаете.

— Я художник, — зачем-то поправил ее Холли, но Фанни на него даже не посмотрела.

Призрак жадно потянул носом и поплыл в сторону двери.