Терновый венец

Леди Даффи просили право исполнить их просьбы, если таковые возникнут, вне очереди. Разумеется, безвозмездно. Доминик не возражал.

К тому времени, когда они обсудили все вопросы, на Пропасть опустился вечер – если, конечно, так можно сказать о подземном городе, в котором даже не было настоящего дня. Искусственные солнца выключили, наверху зажглась искусственная же – но весьма искусная – луна. Морриган снова наведалась к сестрам, чтобы заручиться их поддержкой и положить в копилку Дома О'Флаэрти очередной гарантированный голос.

Прежде чем подняться к себе, заглянула в еще одну, на этот раз незапертую и пустую, спальню. Прямо-таки солдатский порядок: ни единой вещицы на столе и комоде, всюду – ни пылинки и вдобавок безупречно застеленная кровать. На полках – книги и трактаты, большая часть написана рунами или на незнакомом ей языке.

Морриган на мгновение почувствовала себя не в своей тарелке.

– Я просто не люблю нерешенные загадки, – вслух проговорила она.

Поморщилась оттого, как громко и фальшиво это прозвучало.

Ее настроение уж точно зависит.

Морриган помедлила лишь мгновение, прежде чем решилась отпереть комод. Ворох документов, спектрографий и мемокардов – ничего, впрочем, необычного. Но в самом низу ящика обнаружилась спектрография, заключенная в резную деревянную рамку – простую, но элегантную.

Морриган, нахмурившись, сжимала спектрографию в пальцах. Она так пристально – ревностно – изучала ее, что разглядела деталь, которую с первого взгляда невозможно заметить: на левой ноге у незнакомки было шесть пальчиков.

Почему снимок, столь дорогой сердцу, что удостоился отдельной рамки, убрали в ящик, да еще в самый низ? Дэмьен не хотел, чтобы снимок кто-то увидел? Или некто, дорогой сердцу, перестал быть таковым?

Ничего интересного Морриган больше не нашла.

Она приняла долгожданную ванну, благоухая, легла в чистую постель. Едва отогнала мысли о девушке на снимке в комнате Дэмьена, на смену пришли мысли о Шерлет. Те оказались куда упрямее – настойчиво царапали сознание, прогоняя дрему.