Терновый венец

Требует жертву за жертвой, а я… Как я могу ему противостоять? Как, если в мире теней – в той Юдоли, что он отвоевал себе, он держит мою дочь и мою любимую жену? Он обещал истязать их, если я не утолю его голод…

– Проклятье, – ахнула Морриган.

– Он? Кто он, Кофи?

Бокор поднял на Саманью измученные глаза.

– Барон Самеди.

Жрица отшатнулась.

– Что? Нет. Этого не может быть. Барон Самеди не требует жертв… не таких. Он не мучает души и никогда не нисходит до живых.

– Но я видел его! Он говорил вещи, которые могут быть известны лишь Лоа! О моей жене, о нашей дочери… о всей моей прошлой жизни.

– Разве его не нужно призывать ритуалом? – недоумевала Морриган. – Открывать для него врата…

– Барон Самеди – единственный из Лоа, кто может приходить в мир живых по собственному желанию, – не сводя глаз с Кофи, пояснила Саманья. – Но дело не в этом… Он не может требовать жертвоприношения от людей. К тому же… такого!

– Я видел его, – упрямо повторил бокор.

"– Точно, – нахмурилась Морриган. – Его же называют Бароном Суббота[4].

Кофи ее не слышал.

– Неважно, принес я плату или нет, он приходит, чтобы напомнить, как я зависим от его воли. В какой-то момент люди перестали ко мне обращаться – репутация много значит. Тогда Барон потребовал, чтобы я искал неприкаянные души в мире теней и приводил к нему. Неделю назад я сказал Барону, что мне нужно время. Что я выжжен изнутри, моя магия выжжена.

Морриган поймала полный надежды взгляд Саманьи. Кивнула.

– Мы останемся. Что-то здесь нечисто.

Долго ждать не пришлось. Барон Самеди, как утверждал Кофи, появлялся по ночам, и чаще всего – после полуночи. Так случилось и на этот раз.

В скромно обставленном доме Кофи он появился в одеждах похоронных дел мастера – черном костюме и цилиндре, с лицом, разрисованным белой краской.

Морриган покачала головой. Энергия истинного Самеди давила бы на нее своей мощью, выжимая воздух из легких, мешая дышать. И не только из-за благоговения перед столь могущественным созданием.