Терновый венец

Чем дольше она говорила, тем больше стекленели глаза сестры.

– Вот почему мама никогда о нем не упоминала. Не хотела… Ты понимаешь? Он не просто предал ее, как мы думали. Он ее убил.

Видеть изменившееся лицо Морриган было невыносимо. Сестра отбросила газету в сторону и молча вышла из кухни.

В гостиной послышался голос Дэмьена:

– Мне жаль.

– Мне не нужна твоя жалость, – отрезала невидимая Морриган.

Спустя несколько мгновений Дэмьен вошел на кухню.

– Ты слышал? – тихо спросила Клио.

Ей почему-то стало неловко.

– Обостренный берксерский слух, – извиняюще улыбнулся он. – Хочешь поговорить?

– Если честно, не очень, – призналась Клио.

Они молча сидели друг напротив друга. Не выдержав, она подошла к окну. Вглядываясь вдаль, ничего не видя от набегающих слез.

Как же непрочны порой семейные узы. Наивная… она уже успела нарисовать чудесную картину о том, как находит отца. Правда, что будет дальше, не получалось представить даже в фантазиях. Нормальной семьей они все равно не стали бы.

Теперь причина ясна, но… легче не стало.

Клио вспоминала свою тихую ярость, когда поняла, что ей навеки придется остаться в безумном проклятом городе, полном полуночных колдунов.

«Я ошибалась, это не Пропасть проклята. Кажется, все-таки прокляты мы».

Эпилог

Он мертв.

Леон Колдуэлл, ее создатель, мертв.

Нет. Такого не может быть. Такое не должно было случиться.

Анаконда замерла в тени, наблюдая, как из дома, который она так отчаянно мечтала назвать однажды своим, выносили тело Леона.

Но нет, Леон бы так не сделал, не позволил бы чувствам взять верх. Он всегда был спокоен, хладнокровен… и она, королева змей, должна остаться таковой.

Месть – это блюдо, которое подают холодным.

Осталось лишь выяснить, кому именно нужно мстить. Анаконда кусала губы, лихорадочно размышляя, вонзая ногти в ладони вновь и вновь.

Тогда же Анаконда его и потеряла. Если бы она только знала, что Леон помчится домой, где встретит свою смерть…

Анаконда не знала имени ведьмы, не понимала, откуда та свалилась на их головы. Но магия, которую она применяла, была полуночной.