Терновый венец

Дверь, ведущая в царство снов, для меня закрыта, но ты станешь моим ключом. Ты впустишь меня, а я помогу тебе проследовать за душой Руаны.

Клио понимающе кивнула. Кьяра собиралась совершить камлание для путешествия в Юдоль Сновидений – подобие того, что использовала для погружения в мир теней.

Порой случалось так, что взглянув на недавно умершего человека, шаманы понимали: его можно вернуть. Тогда они камлали, чтобы отправиться за душой в мир теней. Если они находили ее и возвращались с ней, умерший… оживал.

Клио резко выдохнула, чувствуя, как груз нежданной ответственности давит плечи. Что если она не справится?

«Ты же хотела быть врачом, хотела спасать человеческие жизни. Так спасай».

Врачи, особенно молодые, тоже сталкивались со страхом: вдруг наука в этот раз не поможет, и пациента они не спасут? Но не пытаться спасти нельзя.

Шаманы общины по приказу Пако-Таша (судя по всему, их лидера) принесли в шатер все необходимое для ритуала. Кьяра ввела себя в экстатическое состояние низким горловым пением, ритмичными ударами в бубен и пляской. Ритуал камлания закончился каталепсией – шаманка лежала на полу, безвольная, как кукла, ее дыхания почти не было слышно.

Клио чувствовала, как угасает и ее собственное сознание, будто душа Кьяры, отправившаяся в путь, утягивала ее за собой. Но свет не померк: наоборот, белого стало слишком много.

Она крутанулась вокруг своей оси, выискивая взглядом фигуру в белом. Не нашла. Пока не нашла.

– Кьяра? – раздавшийся в абсолютной пустоте и тишине голос звучал неуверенно.

Клио направилась вперед: стоя на месте, не получишь ответ. Вокруг нее в безумной, мистической, будто управляемой невидимыми духами карусели кружились чужие сны. Она скользила меж них, молочно-белый туман стелился под ногами.

– Клио…

Показалось, что зовущий шепот доносился из сна-осколка.

Обернувшись, она с облегчением выдохнула. Нет. Шептала Кьяра, очутившаяся в ее сне. Хотя шаманка не казалась здесь такой же реальной, как Клио, – она была, скорее, духом, призраком. Путеводной звездой.

– Идем.

Губы Кьяры не шевелились, и голос звучал неестественно, будто преодолевая расстояние в десятки тысяч миль. Или доносился из иной реальности.