Тени сгущаются

Не удивительно, что мне теперь везде мерещится опасность».

Но тут Гроза вспомнила свои кошмарные сны: бесформенные чёрные собаки, сотворённые из теней, чёрные расщелины разверзающейся пропасти, разделяющие членов Стаи и поглощающие их…

Гроза испустила глубокий, печальный вздох: «Да, Стаю до сих пор обволакивает тьма. Сегодняшнее происшествие ничего не изменило. Мне бы очень хотелось, чтобы всё было иначе, но, увы, это так. Со спасением щенков наши беды не закончились…»"

"Плохая собака продолжала их преследовать.

Но кто же мог быть предателем? Гроза по очереди окинула взглядом всех членов Стаи. Многие из них — не усомнилась собака — снова начнут не доверять ей, как только воспоминания о сегодняшнем дне померкнут. «Бруно всегда относился ко мне с подозрением. И Кусака тоже».

Только, как Гроза ни старалась, ей никак не удавалось представить себе Бруно способным на вредительство и убийство. Он мог быть несговорчивым, сварливым и язвительным, но зловредным? Нет. И Кусака тоже. Она же подруга Микки! И какой бы агрессивной и грубой эта маленькая охотница порой ни бывала, Гроза доверяла инстинктам Микки.

Он никогда бы не полюбил плохую собаку. В глубине сердца Гроза понимала это.

«Но тогда кто?»

Глаза Грозы скользнули по остальным членам Стаи. Хромой, этот смелый, решительный, верный пёс? «Никогда!» Тихая, флегматичная Погоня? «Вряд ли».

Луна, Колючка или Жук? «Нет. Они никогда бы не осквернили память о Порохе такими поступками!» Добрая и чуткая Ветерок, глаза которой светятся любовью и заботой о щенках Счастливчика? «Нет, только не Ветерок».

Но в таком случае остаются только маленькая дерзкая Дейзи и ласковая, деликатная Омега. «Даже мысль об их причастности ко всем злодеяниям абсурдна!»

Может быть, им вредит кто-то из собак, покинувших Стаю? Это более вероятно. Только кто из них: Лесник или злопамятная и тщеславная бывшая Омега, Шкирка? Щётка? Или даже Стрела, бывшая в их Стае с самого начала?

«Нет. Кое-кто из этих собак никогда меня не любил.

Но это не значит, что они плохие. Я их хорошо знала. И я доверяла им».

Гроза снова тяжело вздохнула: «Как бы мне хотелось перестать обо всём этом думать и просто наслаждаться приятным спокойствием вечера». Гроза испытала истинное облегчение, когда на лапы встала Альфа, с явным намерением обратиться к своей Стае. Гроза приподняла голову и в нетерпении навострила уши.

Маленькая Солнышко, поевшая последней, поспешно облизала губы и тоже приготовилась слушать.