Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Погладил подбородок, благодаря за ласки.

В глазах был интимный туман.

Лицо обмякло, с одной стороны сильнее проступила асимметрия.

У нас наступило полное расслабление. Словно мы смыли с себя всю грязь: страхи, боль, разлуку в плену. И внутри такие чувства, которые словами не выразить. Я навсегда запомню это.

— Лена, — выдохнул он, сглатывая, будто от боли.

Глава 39

Пока делала минет, я сползла с дивана, и сейчас стояла ноющими коленями на полу. Андрей привстал, застегиваясь, а затем подхватил меня под руки.

— Ты как? — прошептал он, усаживая рядом. — Все хорошо?

Я кивнула.

Не хочу говорить. Горло перехватило.

Спрятала лицо у него на груди, и Андрей обнял меня обеими руками. Поцеловал в макушку. На языке еще оставался солоноватый вкус. Я не знаю, как вышло, что ничего не обещающий совместный вечер закончился оральным сексом.

Я дышала ртом, уставшая от диких по силе эмоций. От ожиданий, поцелуев, ласк. От всего, что случилось со мной с тех пор, как я пошла в этот злополучный клуб с Витой.

Просто лежала у него под рукой — и ни о чем не думала.

Мыслей не было.

Только приятное ощущение сладкой легкости на сердце. Это не было сексом для примирения в прямом смысле, но с души упал груз. Думаю, такой и должна быть любовь.

— Устала? — прошептал он.

Как все-таки близость меняет мужчин.

Какими мягкими и ласковыми они становятся — даже такие, как он.

— Немножко…

Он усмехнулся, гладя по голове — я засыпала и сквозь сон ощутила, как он взял меня за руки. В темной спальне я открыла глаза.

— Поспи, мне нужно в душ, — предупредил он.

Сунув ладони под щеку, я смотрела, как он выходит в зал, темной тенью ходит по квартире, спокойный и не такой издерганный как всегда.

Зашумела вода — он мылся с открытой дверью.

Как всегда наготове…

Следующие недели были самыми легкими.

Я не торопила роды. Стала неповоротливой, быстро уставала, но наслаждалась каждой минутой. Андрей никуда не ходил, почти все время мы проводили вместе.

Я была рада, что он залег на дно.

Никому не звонил, не «работал».

Хотя оружие всегда держал наготове и при себе. И сам всегда настороже. Каждое утро, сонный и лохматый, пил кофе у окна, бдительно осматривал двор, припаркованные машины — не появилась ли опасность. Интересно, замечал ли он сам в себе это.

И кошмары его никуда не исчезли.

После случившейся близости мы спали в одной постели, но больше ничего не было.