Тринадцатый II (СИ)

Говоря это, я помнил о жертве, на которую пошли люди ради борьбы с монстрами. Да и чего стоили одни только мальки, которые вылупились с готовой стратегией спасения от видящих магов.

— А ты точно не можешь обратно проход в подземелье открыть? — с надеждой спросил Макар.

— Нет, я не всесильный. А перемещение стен — это работа заключённых там душ.

— Д-душ? — заикаясь, переспросил Макар.

— Да. Удивительно, что призрак не чувствует своих сородичей, — ответил я и отошёл к тому, что осталось от стены храма.

Здесь и планировал сидеть.

— Внизу было страшно. Но я не хотел, чтобы ты это видел, — признался Макар и поник.

— Твои эмоции говорят о многом. Неужели сам не замечаешь?

— Замечаю. Но мне нравится чувствовать себя живым, — ответил призрак и сделал вид, что присел рядом.

Хотя на самом деле его тело парило в нескольких сантиметрах над землей.

Дальше мы сидели молча, но не сомневаюсь, что думали примерно об одном.

Солнце скрылось за бесчисленными стволами деревьев, и я стал замерзать. Ведь остался в одной форменной ветровке, а теплую куртку оставил в машине куратора.

Зубы начали стучать от холода, но я не спешил начать двигаться, чтобы согреться. Осенняя ночь меня не убьет в отличие от возможного монстра, бродящего по этому лесу.

Время шло, но Иван Фёдорович так и не появлялся. Я начал переживать, что по пути видящие сами угодили в лапы монстров. И позвонить ему я тоже не мог, как и попросить призраков в тоннеле вывести меня обратно.

В отличие от сохранившего разум Макара, духи внизу были непредсказуемы. И снова вызвать предка для разговора с ними не было возможности. Кто знает, может Афанасий Всеволодович сотни лет собирал энергию для нашего короткого разговора.

Я не заметил, как уснул. Усталость накатила, точно снежная лавина. А холод подстрекал сознание показывать мне страшные сны. То я убегал от монстра по лесу, то снова оказывался в храме, наполненном кровью, и уже не мог из него выбраться.

Проснулся от того, что меня трепали по плечу. Я вздрогнул и поднялся, готовый атаковать.

На руках блеснуло белое пламя, и я увидел перед собой куратора в окружении целого отряда видящих. Вид у них был очень потрёпанный.