Тринадцатый II (СИ)

А я следом за ним передал серого пушистого толстяка хозяйке.

— Плюш, испугался бедненький, — начала она с ним сюсюкаться, забирая эту тушу у меня из рук.

Пока хозяйка успокаивала питомцев, мы прошли в квартиру и разулись. Здесь был довольно современный ремонт, что говорило о благосостоянии женщины. А судя по длине коридора, она и вовсе выкупила все три квартиры на лестничной площадке.

— Меня зовут Антонина Павловна, — улыбчиво представилась женщина и пригласила нас проходить в комнату. — Спасибо, что вернули малышей.

Да уж, такие малыши кому угодно лицо расцарапают. И словно в подтверждение рыжий кот вальяжной походкой проследовал за нами в комнату. Улегся на лежанке и стал наблюдать.

Казалось, что я оказался в кабинете визажиста. Меня посадили на высокое кресло перед зеркалом с дополнительными лампами по периметру. От яркого света хотелось щуриться, но Антонина Павловна встала напротив и начала внимательно изучать мое лицо.

А я рассматривал помещение. На стенах висели картины маслом, на которых были изображены те же коты.

Присмотрелся к тем, что стояли возле зеркала. И с ужасом определил в одном из них горсть ресниц… Надеюсь, мне ничего приделывать не будут, иначе я отсюда убегу быстрее чем Плюш и Шарик.

— Какие пожелания? — спросила женщина.

— Так, чтобы этот образ вы смогли повторить ещё десятки раз, — ответил куратор вперед меня.

Воспользовался заминкой пока я думал, кем хочу быть. И в голове возник образ из памяти. Из тех редких воспоминаний, что всплывали из прошлой жизни.

— Можно сделать меня чуть постарше, добавить морщинку на лбу, вот здесь, — указал я. — Глаза поуже, но посадку не менять. Форму лица сделать более квадратную, а подбородок слегка вытянуть. Нос прямой по типу греческого. Шрам на подбородке, небольшой, но глубокий…

— Стойте, я всё не запомню, — остановила меня Антонина Павловна.

— Хорошо. А вы этот образ сможете потом повторить?

— Сделаем фотографии со всех сторон, тогда с легкостью повторю, — улыбнулась она.

Куратор присел на диван, и в комнату вошел спасенный мной серый кот. Он нагло улегся на колени Ивана Фёдоровича и жалобно замурчал, призывая гладить его и не халтурить. Куратор коту отказать не смог, чему я мысленно усмехнулся.

— Ой, и волосы сделайте темнее. Угольно-чёрными, — вспомнил я.