Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Я видела лешака, когда летела к тебе, – вспомнила Таня.

– Какого? Такого бровастого? – заинтересовался Ванька.

– Я не обратила внимания.

– Жаль, что не обратила. Тут их несколько. Но я, кажется, догадываюсь, о каком ты говоришь. Остальные обычно прячутся от тех, кого не знают, а этот нет. В сильный дождь он обычно начинает бушевать и ломает столетние ели.

– Ты всех их знаешь? – удивилась Таня.

– Угу, даже по именам… По настоящим языческим именам. Они довольно скрипучие, эти имена. Их без стакана не выговоришь… То есть я хотел сказать, что заучивание фонетической последовательности и фонематического состава их имен требует детального анализа и вдумчивого научного подхода, – сказал Ванька.

Таня встала и положила ему на лоб ладонь.

– Ты не бредишь, нет? Ты скоро станешь, как Шурасик, или… как я."

"– Все мы шурасики… Главное, насколько ненавязчиво ты сумеешь это скрыть, – заметил Ванька и вдруг погрустнел. – Я много думал о нас. О том, что ты, возможно, не захочешь переехать сюда, а я… я совсем не хочу в Тибидохс или на Лысую Гору… Это все не по мне, – сказал он.

– Невесело это как-то все, – вздохнула Таня.

Она хотела убрать ладонь с его лба, но Ванька накрыл ее сверху своей рукой и насильно удержал.

– Да, невесело. Есть такая старая магическая сказка. Банальная, как все сказки, с кучей общих мест. В сущности, не сказка, а притча. Рассказать?

– Расскажи!

– Один юноша-эльф был унесен ураганом в человеческий мир и там встретил принцессу, гулявшую в лесу. Как все принцессы, она была прекрасна, умна и вообще само совершенство.

Таня фыркнула, представив себе Валялкина, который «долго завоевывал ее сердце сладкими речами». По-моему, в Тибидохсе он больше молчал. Ну да ладно, сделаем поправку на сказочку.

– И что дальше? Конечно, они назначили день свадьбы, но ее украл некромаг (Таня невольно представила Бейбарсова), унес за тридевять земель, и эльф отправился ее освобождать? – спросила Таня.

– Нет. Обошлось без некромага… Они сами все разрушили и все погубили, – сказал Ванька.

– Так это грустная сказка?

– Грустная. Свое счастье люди разрушают сами, причем упорно, как муравьи. Посторонние силы если и мешают им, то крайне редко. Зачем делать чужую работу, когда и без них все будет сделано? – сказал Ванька с болью.