Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Ванька покачал головой.

– Не выпила. Она сильно задумалась. Летать – это, конечно, замечательно, но как же трон? Девчонку трех сантиметров ростом на нем никто не заметит. Министры разбегутся, армия взбунтуется, и тогда придут другие короли и захватят ее маленькую страну. Нет, как бы ей ни хотелось быть с эльфом, пить зелье она не будет…

– И чем все закончилось? Кто решился: эльф или принцесса? – спросила Таня, глядя на Ваньку пристальнее, чем ее мать Софья когда-то много лет назад смотрела на юного Леопольда.

Ванька осторожно протянул ладонь и позволил дракону залезть на нее. При этом он следил, чтобы Тангро касался ладони только брюхом. Огненный гребень на его спине в считаные мгновения превратил бы ладонь в подрумяненную котлету."

"– Никто. Они не успели, – просто ответил Ванька. – Старая волшебница отлично умела читать по глазам. Она поняла, что принцесса сомневается, как и эльф. Она забрала косточку от груши, взяла пузырек с зельем и сказала: «Идите прочь, дураки! Не отнимайте у меня время! Даже если кто-то из вас решится, он никогда не простит другому, что сделал это.

– Заткнись! Ты сам не знаешь, что несешь! – крикнула Таня.

Крикнула и ужаснулась. Грубость как таковая была ей несвойственна. Тане казалось, она навеки оставила ее на застекленной лоджии квартиры Дурневых. Ванька попытался положить руку ей на плечо, но она ее сбросила.

– Ты ничего не понимаешь, Валялкин! Твои два дурака – эльф и принцесса – любили друг друга недостаточно сильно. И оба были эгоисты. Он трясся над своими крыльями, она дорожила троном, – сказала Таня устало.

– Нет, – не согласился Ванька. – Они не были эгоистами и любили друг друга так, как никто и никогда не любил до них. Просто все дело в том, что жизнь не состоит из одной любви. Любовь – это десерт, это удовольствие, но никак не основное блюдо.

Таня поморщилась. Ванька говорил, безусловно, важные и правильные вещи, но вот зачем? Какие цели он преследовал?

– Это все красивые слова. Демагогией можно замаскировать все что угодно.