Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Часто?

– По роду службы: да.

– Службы? – мило удивилась Гробыня. – А я думала: служат собачки, а мужчины работают.

От такой наглости Зербаган передернулся. За его спиной кто-то хихикнул. Маг быстро оглянулся на карлика, который ковырял пол загнутым носком ботинка, словно давил жука. Встречаться взглядом с хозяином он избегал. Зербаган сжал посох.

– Девушка! У вас что, дел нет? – спросил он с раздражением.

– Да какие у нас дела? Мама родила и на том спасибо! – отвечала Гробыня и, улыбнувшись Зербагану, отошла от него.

Быстро разобравшись цепким взглядом, кто уже прибыл, Склепова стала подходить ко всем по очереди. Одному она желала: «Приятного супа!», другому: «Доброго матраса!», третьему: «Чудесных аппетитов!», четвертому: «Чтоб трусы не жали!».

Бейбарсову она долго трясла руку и словно по ошибке назвала его Горизябликовым. Стоявшую рядом с ним Лизон Гробыня демонстративно не заметила. Той это не понравилось.

– Да, кстати… на случай, если ты не слышала! Сегодня Глеб сделал мне предложение! – громко похвасталась она.

– Предложение? Мозгов и желудка? – наивно спросила Гробыня.

– Нет, руки и сердца!

– А остальные органы кому? Ишь ты какой хитрый! – удивилась Склепова и кокетливо погрозила Бейбарсову пальцем.

– Почему хитрый? – не поняла Лизон.

– Как почему? У мужчины разве рука и сердце – главные органы? Я-то, дура, думала, что мозги и желудок. Мой Гуня, пока не сожрет что-нибудь, вечно мне мозги полощет.

Лизон пошла красными, свекольного оттенка пятнами.

– Ну знаешь, Склепова! Для тебя нет ничего святого… Тебе бы все опошлить… – задохнулась она.

– Погоди! Ты как сказала: опушлить или опошлъть? – заинтересовалась Склепова. В ней пробудилась телевизионная страсть к правильным ударениям.

– Отстань, а? Я к тебе как к подруге обратилась, про предложение рассказала, а ты… ты… – жалобно сказала Зализина. Губы у нее запрыгали.

Склеповой стало жаль ее.

– Да ладно тебе, Лизон, не дуйся! Кто же от нашего женского брата слова слушает? От нашенского женского брата слушают подтекст.

– Подтекст? – спросила Зализина подозрительно.

– Ну да. Это ж я тебе завидую! А я вот, видно, от Гуни никогда не дождусь предложения… Так и скончаюсь не замужем с девятью детьми на руках, – сказала Гробыня.

– Ты что, хочешь замуж? – не поверила своим ушам Зализина.

– Разумеется, Лизон. Все девушки хотят замуж. И тем больше хотят, чем реже в этом сознаются. Это игра с фиксированным началом и без фиксированного конца.