Танцы на стеклах. Книга 2

Улыбаясь уголками губ, я достаю из кармана билет в James Cohan Gallery на выставку художника Спенсера Финча, задумчиво кручу в пальцах и убираю обратно.

Останавливаюсь перед художественной галереей, гляжу на именные часы, которые делали специально для меня. Еще одна вещь, от которой я не могу отказаться. Как от фамильного перстня, который, наверное, я больше не вправе носить. Отрываю взгляд от кольца, сглатывая тяжелый комок в горле, и поворачиваюсь спиной к входу в галерею, бегло скольжу взглядом по лицам прохожих, суетливо спешащих мимо.

В отличии от предыдущих девяти раз, я почему-то уверен, что сегодня я не потрачу свое время зря, и мне не придется дарить увядающий букет случайно-проходящей мимо девушке. Мне кажется, что одна маленькая вещица, которая лежит в моем кармане рядом с билетом каким-то чудесным образом притянет ту, что я жду каждый месяц в разных культурных местах Нью-Йорка. Я всегда выбираю галерею или выставку, не забывая об увлеченности Мэл живописью и рисованием. Как и в Париже пытаюсь материализовать ее желания, удивить, поразить и растрогать.

Тогда сработало, и я надеюсь, что рано или поздно сработает снова. А пока раз за разом я посылаю ей приглашения и билеты с курьером, вместе с цветами, оставляя все свои координаты в карточке, с нетерпением и надеждой жду встречи в назначенный час, но она никогда не приходит. Но мысль о том, что, возможно, в этот самый момент она тоже думает обо мне, наполняет мою душу странным огненным чувством, печальным и пронзительным. Я не могу найти ему названия, да и нужно ли… Я представляю Мэл в уютной светлой комнате, разглядывающей мое приглашение с трогательным отчаянным выражением лица. Я знаю, она хочет прийти. И ожидая ее по нескольку часов, я чувствую себя легче, потому что, почти уверен, в этот момент наши души рядом… где бы она не была.

За этот год бесконечное количество букетов, книг и картин известных художников было отправлено по адресу Мэл. Я не знаю, что случалась с цветами, но подарки она вернула.

Все, кроме одного… Она оставила себе Meligim. Белую арабскую кобылицу, которую я перевез из Анмара в Нью-Йорк. Меня это факт наполняет надеждой, потому что я знаю, что есть как минимум еще один подарок, от которого она не сможет отказаться. Я не могу и не хочу торопить события и давить на нее, прекрасно зная, как непросто Мэл дались первые месяцы после возращения в Штаты.

Отчеты Амира, который теперь был инкогнито приставлен к Мэл, наполняли меня отчаяньем.