Тагир. Ребенок от второй жены

Оказалось, что я не готова к встрече с людьми, которые повинны в несчастьях моей семьи. Горечь обхватывает тисками грудь, сдавливая и не давая сделать новый полноценный вдох.

В воображении всплывает лицо сестры Тагира. Каким оно могло бы быть. Синее, одутловатое. Мертвое. Горе объединяет наши семьи, разделяя при этом и образуя между нами пропасть, которую не преодолеть никогда.

— Что за жену ты выбрал, Тагир? Она должна была встречать нас на пороге, — недовольный, смутно знакомый женский голос.

Не его мать, нет. Но вспомнить чей, не могу.

— Мне это не нравится, не ожидал, что так относишься к моей дочери, — мужской голос, который я не могу распознать. — Наиля, а ты что молчишь? Разве я тебя так воспитывал?

Догадка озаряет меня быстро. Ее отец, конечно же. Ее спина, позади которой я стою, напрягается. Между ней и отцом всегда были натянутые отношения. Сложные.

— Я привела ее, Тагир. Мы можем приступить к трапезе, — покорно склоняя голову, говорит первая жена, а после делает резкий шаг в сторону.

И моему взору предстают гости этого дома.

Перевожу взгляд направо и вижу родителей Тагира. Глаза его матери расширены, рот перекошен, выдавая гримасу тупой боли от нахлынувших воспоминаний.

А вот отец мужа более сдержан, только надвинутые на лоб брови говорят, что он человек, а не робот. Сил, чтобы смотреть на них дольше необходимого, взять неоткуда, поэтому я отмираю и смотрю налево.

Мать Наили шокирована, но более благосклонна, ведь нас не связывают узы кровной мести и жестокого убийства. А вот отец бывшей подруги почему-то резко нахмурился, с тревогой посмотрел на Тагира. Но было всё это так мимолетно, что в какой-то момент какофония звуков снова ворвалась в мое сознание.

— Позвольте представить вам мою жену, Ясмину Булатову, — встал со своего места во главе стола Юсупов-младший и поднял бровь, окинув недовольным взглядом мою непокрытую голову.

— Где твой платок? — прошипела в тот же миг Наиля, а затем сказала уже громче, обращаясь к собравшимся: — Вторая жена родит нам ребеночка, здорово, правда же?

И ее слова разрывают пространство, как взорвавшаяся бомба.

— Не бывать этому! — выплевывает отец Тагира.

— Позор на наши головы! — начинает истерить его мать. — Да как ты мог, сын! Разве я тебя так воспитывала?!

Родители Наили молчат, недовольно поджимая губы и кивая, поддерживая своих друзей.