Тайный агент императора. Чернышев против Наполеона

Своей льстивой обходительностью и вкрадчивой милостивостью русский царь развратил и Коленкура и, вероятно, уже обольстил Лористона. Его манера приглашать моих послов к обеду, делать им дорогие подарки, включая превосходных арабских скакунов, ведет к тому, что они на все начинают смотреть глазами императора Александра.

Только читать мои мысли, следовать моим собственным требованиям — удел тех, кто мне служит!»

— Вы вернулись, Маре? За Чернышевым уже послан ваш человек? В таком случае садитесь и записывайте то, что я вам продиктую.

Наполеон сделал несколько быстрых шагов по кабинету, что всегда как бы придавало разгон его внутренней, и так постоянно клокотавшей в нем энергии.

— Первое требование, которое вы, герцог Бассано, обязаны довести до Лористона, — новый поворот, который начинается в моей политике по отношению к России. Поворот к позиции резкой, бескомпромиссной.

— Только этим и занят мой мозг, ваше величество, и моя правая рука, которая заносит на бумагу все, что вы изволите излагать. Главное, сказали вы. — проводить вашу политику и ни в чем не дать понять русским, что вы готовите против них.

Император удовлетворенно кивнул. Да, он был прав — лишь его собственная воля, внедренная в головы исполнителей, может сделать их полезными нации.

Герцог Бассано, его недавний верный адъютант Гюг Маре, правильно схватил мысль: ничем не спугнуть русских! Создание великой армии завершено. Полки, дивизии и целые корпуса уже пришли в движение, напоминающее работу четкого и точного механизма. Достаточно малейшей ошибки, самого мизерного сбоя, чтобы на всем пути вызвать загромождение, замешательство, беспорядок и из разноязычных, спаянных пока железной дисциплиной воинов создать вавилонское столпотворение.

«Посему, главная сложность задачи, которая свершается по моей воле, — подумал Наполеон, — довести массы вооруженных людей до Вислы и далее через нее до Немана с возможно меньшей оглаской, незримо и неслышно.

На дворе — конец февраля восемьсот двенадцатого года.