Тайная победа

Если бы она стояла, то, наверное, упала бы на ковер.

– Не может быть, – прошептала девушка. – Но у меня ничего нет, кроме дома. Колину больше нечего у меня забирать.

– Ты забыла про деньги, о которых я сказал в самом начале.

– И что с ними?

Айра помрачнел еще больше. Ему явно не хотелось отвечать на вопрос, но он все-таки сделал это:

– Ты не замужем, следовательно, они перейдут к тебе.

Эти слова как громом поразили Джессику.

Наследство перейдет к ней!

К ней!

Джессике захотелось смеяться. Она облегченно перевела дух и воскликнула:

– Ну, тогда все в порядке! Не понимаю, почему ты такой печальный? – Она радостно сжала руки Айры и добавила: – Ох, Айра.

Джессика понятия не имела, сколько денег завещал ей отец, но это было не важно. Дамы света и дальше будут покупать ее наряды.

Ей в голову пришла одна мысль, которая еще больше обнадежила ее:

– Кстати, Айра! Может, лорд Танхилл не захочет обременять себя содержанием дома в Лондоне? Может, он откажется от него?

Ей достаточно было одного взгляда на гостя, чтобы понять – Айра так не думал. Наоборот, его лицо помрачнело как туча. Он покачал головой и принялся с поникшими плечами перебирать бумаги в кожаной папке, пока не нашел нужный документ. Айра передал его Джессике со словами:

– Вот сколько ты будешь стоить, когда тебе исполнится двадцать пять.

Джессика пробежала глазами текст и в самом конце нашла нужную цифру. Ее лицо побледнело, голова опять закружилась. Никогда она не была так близка к обмороку, как в этот момент.

– Тут нет ошибки? – спросила Джессика.

– Цифра верная, – ответил Айра.

– Но… – Джессика опять глянула на ошеломительную сумму. – Откуда папа взял столько денег?

Айра налил в чашку едва теплого чая и глотнул.

– Небольшую часть он унаследовал от своего отца. Но в основном это доход от торговой компании, которую основал мистер Стантон. Он хорошо вел дела, был очень бережливым и дальновидным. Да, порой ему просто везло, но в основном, конечно, такое богатство пришло к нему благодаря его способностям. Я бы назвал твоего отца гением по части торговли. Он был словно древнегреческий Мидас – к чему бы ни прикасался, все превращалось в золото.