Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

Спившегося мужчину неряшливого вида привезли буквально через пару часов. Он плакал, просил прощения, цеплялся за колени Лиды… И в итоге мы узнали страшную правду, которую бывший муж знал все это время. Девочка родилась больной ДЦП и чтобы не вешать на свою семью инвалида, отец просто отдал ее в специальное учреждение. Вместо живого ребенка Лиде показали чужого умершего младенца. Его матерью была женщина не высоких моральных принципов. И единственное, что ее заботило, так это как скорее выйти из больницы и продолжить разгульный образ жизни.

Лида размахнулась и ударила этого жалкого, опухшего человечишку. Раз, второй, третий… Она плакала и била его, пока я не оттащила ее.

- Хватит… Прошу тебя. Хватит…

Она уткнулась мне в плечо и затряслась от рыданий.

В этот же день мы нашли место, где была похоронена Маша. В общей могиле под номером… Девушке было двадцать шесть лет.

- Мне нужно напиться, - это были первые ее слова, когда мы вышли с кладбища. – Ты со мной?

- Естественно… Я теперь всегда с тобой, - мы крепко обнялись. - Ты моя сестра.

Закрывшись в квартире Лиды, мы пили вино, разговаривали, по-бабьи горько плакали, пока не провалились в хмельную дрему.

Ощущение того, что из-под ног уходить пол, было настолько реальным, что я закричала. Почему-то было жутко холодно, а потом мои запястья загорелись адским огнем.

- Гвен, я держу! Держу! – ворвался в мою голову голос Закари. – Потерпи немножко!

Мое тело поплыло вверх, и я открыла глаза. О Боже… О Боже! Это маяк! Это мой муж!

Меня выдернули из темнеющей пустоты, и мы упали внутрь фонарного помещения. От боли в локтях у меня выступили слезы, но как же я была рада чувствовать ее!

Варежкина стояла рядом с Гарольдом с блаженной улыбкой на лице.

Она посмотрела на меня и одними губами прошептала:

- Это Мария. Я знаю. Она вернется ко мне.

Эпилог

Эпилог

Можно было бы сказать, что вся эта невероятная история закончилась, но нет. Она только началась после нашего чудесного возвращения."

"Это была большая жизнь, полная радостей и печалей. Но все-таки радостей в ней присутствовало намного больше.