Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

Только закрыв все двери в этой жизни, вы вернетесь обратно.

- Какое дело? Как нам понять: что это? – я заметила, что руки старухи затряслись. Видимо, ей было тяжело держать духа в себе. Связь могла прерваться в любую секунду.

- Сейчас… сейчас… - лицо китаянки потемнело, покрываясь сеткой лопнувших капилляров. – Маша… Маша… Мария…

Старуха затряслась и тяжело дыша, откинулась на спинку стула.

- Что это значит? О какой Маше говорил Лютер? – я посмотрела на Лидуню и испугалась. Она была мертвенно-бледной.

Я успела ее подхватить, прежде, чем она упала на пол, потеряв сознание.

Пришла в себя Варежкина быстро. Она положила на стол все деньги, которые сняла с карты, и сказала:

- Пойдем.

Я ничего не спрашивала, понимая, что случилось нечто очень нехорошее. Тяжелое для Лиды. Она сама расскажет, как только соберется с силами.

Когда мы вышли из подъезда, она сказала глухим голосом:"

"- Я говорила, что у меня не было детей, но это не так. Мне было шестнадцать лет, когда я забеременела от своего одногодки.

Похоронили Машу без меня. Я постоянно ходила на ее могилку… С мужем мы разошлись. Нас уже ничего не связывало.

Я даже заплакала, слушая Лиду, которая говорила все это с каменным лицом. Бедная, бедная моя!

- Ты думаешь, она жива? – с надеждой спросила я, и Варежкина нахмурилась.

- Я знаю, у кого есть эта информация.

Мы вышли на тротуар, и Лида сразу же направилась к трем хулиганам, все еще стоящим на том же месте.

- Слышь, работа есть. Нужно одного человека ко мне привезти, - без предисловий сказала она им.

- Лидок, мы все сделаем! Ты только не злись на нас! – парень, который до этого оправдывался за своих друзей, радостно потер руки.

- Есть, – Варежкина назвала адрес и фамилию бывшего мужа. – Чем быстрее вы это сделаете, тем лучше. По деньгам не обижу.

- Куда везти чушпана этого? – спросил второй, поигрывая ключами от автомобиля.

- Ко мне в ритуалку, – Лида отвернулась и молча пошла прочь. Я чувствовала ее боль на физическом уровне.