Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Двери лежали на земле, но на них по-прежнему висел замок. Это развеселило Архиппу.

– Дети, смотрите, наш дом стоит на запоре!

Мальчик прыгал по лежащим дверям и звонко смеялся. Но старшие дети, дочери и сыновья, молча смотрели на свой разрушенный дом.

– Мама, где же мы будем жить?

Снова тот же вопрос: где жить?

Фемистокл вместе с Сикинном и слугами расчищали пожарище. Увидев, в каком смущении стоят его дети, он засмеялся:

– Вот как! Вернулись домой, в свой родной город, и горюют! Беритесь-ка за работу. Как это – нет у нас дома? Видите, одна стена стоит.

И сразу все ожили. Фемистокл был так счастлив: семья его не погибла, и город его не погиб, и снова они на родной земле, – что его настроение передалось всем. Сыновья тотчас бросились помогать ему, Архиппа принялась налаживать очаг, на котором можно сварить обед, дочери стали развязывать узлы, встряхивать и проветривать одеяла, покрывала, плащи…

Архиппа, велев служанке смотреть за очагом, вышла оглядеться.

– О Афина! – вздохнула Архиппа. – Защити нас, защити наших детей!.. И не покидай больше своего города!

Архиппа была убеждена, что богиня вернулась в афинский Акрополь, ведь и она на чужбине не имеет ни силы, ни власти, чтобы помочь своему народу.

Город восставал из пепла. С каждым днем все приходило в порядок: поднимались дома, расчищались улицы, начинали журчать и плескаться фонтаны на площади и во дворах. Вскоре в Керамике задымились печи горшечников, там и сям вставали расписные портики. И мало-помалу устраивались храмы Акрополя. Но это было труднее – у афинян еще не было ни денег, ни сил.

Фемистокл был в плену государственных забот и планов.

За Пирей ему много пришлось бороться. Он убеждал афинян, убеждал архонтов, как Афинам нужен и выгоден Пирей. И главным его противником, как всегда, был Аристид. Это была борьба двух партий: демократии, к которой принадлежал Фемистокл, и аристократии, к которой принадлежал Аристид.