Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Они бежали по холмам, по равнине, бросались в Асоп и переплывали его. Они стремились обратно в свой укрепленный лагерь… Спартанцы, не нарушая строя, плечом к плечу, твердым шагом следовали за ними.

В это же время афинян в узкой долине подстерегли фиванцы. Сражаясь с ними, афиняне не успели прийти на помощь Павсанию под Платеями. Но теперь, отбив фиванцев, они тоже спешили к персидскому лагерю. Спартанцы уже дрались там.

Эллинские войска соединились. Общей силой они взяли лагерные укрепления и уничтожили остатки персидских войск.

На кровавой беотийской равнине наступила странная, исполненная дыханием смерти тишина.

Павсаний, еще не совсем веря своей победе, стоял над телом Мардония.

– Вот человек, который хотел поработить Элладу, – сказал он, – и вот он лежит, сраженный, на эллинской земле…

К Павсанию подошел знатный эгинец Лампон, сын Пифея.

– Сын Клеомброта! – сказал он Павсанию. – Ты совершил подвиг небывалый, столь велик он и славен. Теперь тебе остается довершить остальное.

Но Павсаний отрицательно покачал головой.

– Эгинский друг мой, – ответил он, – я ценю твою благосклонность ко мне. Однако ты ошибся, дав свой совет. Так поступать приличествует варварам, но не эллинам. Что же до Леонида, отомстить за которого ты призываешь, то мне думается, он вполне отомщен. Он сам, вместе со всеми павшими при Фермопилах, почтен бесчисленным множеством убитых здесь врагов.

В то время Павсаний еще был высок душой и без коварства предан своей родине.

Снова домаСкрипят колеса, покачивается повозка. Архиппа покачивается вместе с повозкой, прижимая к себе маленького сына. Взрослые сыновья едут верхом впереди, ей слышен глухой стук копыт по мягкой пыли дороги.

Архиппа тоже устала. Устала ночевать в чужих домах, устала от тяжелого опасения за жизнь своей семьи, своего мужа… Устала от слез по родному городу, пожарище которого так долго окрашивало тучи в багровый цвет…

Вот бы уже и радоваться: персов прогнали, прогнали проклятого врага, бросившегося на них из-за моря.