Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

И чтобы все видели! И чтобы все знали, что сатрапам, не оправдавшим моего доверия, пощады не будет!

Заботясь о том, чтобы его сатрапы не разоряли страну, Александр надеялся завоевать признательность подвластных ему народов. Он хотел властвовать над богатым и хорошо устроенным государством, а не над разоренной и нищей толпой, и его уже начинали тревожить неурядицы, восстания, произвол сатрапов, которым он верил… Являлась страшная мысль, что великое его государство уже теперь начинает разваливаться.

Во дворце бродил приятный шум празднеств.

Царь сидел один. Тяжелая тревога снова увела его от праздничного стола. Там новые гости – сатрапы из дальних областей, дары, поздравления.

А у него болит голова. Багровый ужас пустыни не отпускает его. Он видит этот мертвый берег, его ноги снова вязнут по колено в жгучем песке, он снова чувствует, как силы покидают его, а глаза заволакивает туман…

…А они где-то там, плывут мимо этого мертвого, безводного берега.

– Не вернулись гонцы с побережья?"

"На окрик вбегает юный слуга:

– Нет, царь. Еще нет.

– Как вернутся, пусть идут прямо сюда.

И вчера, и позавчера, и все эти дни он посылает гонцов в прибрежные селенья – не слыхать ли чего-нибудь о флоте?

Гонцы приходят с одним ответом:

– Никто не видел флота. И никто ничего не слышал о нем.

По ночам вокруг Александра бушевал грозный Океан… Черные волны поднимались к небу и разбивали один за другим его корабли…

А иногда не разбивали.

Сны были так реальны, что Александр кричал от ужаса, от тоски. Просыпался, узнавал роскошное спокойствие дворца, приходил в себя. Но тоска оставалась, угнетая сердце.

– Нет ли гонцов?

– Двое вернулись. Они здесь.

Александр вскочил:

– Что?

– Ничего, царь. Никто ничего не видел.

Но наступил день, когда к царю вошел Гефестион и сказал:

– Александр, явился здешний гипарх[123], говорит, с известием о Неархе.

– Где он?

Правитель области стоял на пороге.

– Где они?!

– О царь, Неарх благополучно пристал с флотом к берегу в устье Анаспиды… Эта река в пяти днях пути отсюда.

– Это правда?

– Это правда, царь.