Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Блуждания привели его к Кебалину, к его старшему брату. Кебалин сразу понял серьезность положения. Знать это и не предупредить царя – преступление, за которое надлежит смерть. Кроме того, ему стало страшно и за царя. Если Александр умрет, что будет с македонянами, что будет с ним самим и его братом здесь, в такой далекой от родины и в такой враждебной стране? А кроме всего этого, он любил Александра.

– Я иду.

Никомах ни о чем не спрашивал: он понял, что брат идет к царю. Никомаху нельзя было идти вместе с ним, иначе Димн сразу догадается, что его хотят выдать.

Вскоре на площади перед дворцом появился военачальник царской конницы Филота, сын Пармениона. Окруженный свитой, в пурпуровом плаще, в сандалиях, украшенных золотом, Филота с надменной осанкой проходил мимо. Кебалин остановил его:

– Прошу тебя, Филота, проведи меня к царю.

Филота взглянул на него, будто Зевс с Олимпа:

– Что за важное дело у тебя, что непременно надо говорить с царем?

– Я знаю… о заговоре! Царя хотят убить!

– Кто?

– Димн задумал убить царя. Он сам сказал Никомаху!

Филота иронически усмехнулся:

– Что, друзья поссорились? И теперь один наговаривает на другого?

– Нет, Филота, тут не ссора, поверь мне.

– Хорошо. Скажу.

Филота пожал плечами и прошел во дворец.

Бежали минуты, уплывали часы. Тени на улицах стали фиолетовыми. Македонские вельможи входили во дворец и уходили из дворца. Смеялись, сидя на белых ступенях, македонские мальчики, дети знатных людей, взятые во дворец для услуг царю и для обучения.

Кебалин терпеливо ждал.

Наконец из дворца вышел Филота. Кебалин тотчас поспешил к нему:

– Ты видел царя, Филота?

– Конечно.

– Ты сказал обо мне царю, Филота?

– Да как-то не было подходящей минуты.

Филота прошел было несколько шагов, но остановился, обернулся через плечо:

– Завтра я буду разговаривать с царем наедине. Вот тогда и скажу о твоем деле.

И он ушел, сверкая расшитым плащом, тяжелыми золотыми браслетами и драгоценными ножнами короткого меча. Свита последовала за ним, такая же надменная.